Возможно, Мисси права, но это к лучшему. Однажды Уэйда уже ранила женщина, не умевшая любить. Еще одна ему не нужна.
А еще Ретта. Завтра Кристи-Линн позвонит Ретте и объяснит, почему не может удочерить Айрис. Она с радостью подыщет для девочки хорошую семью и обеспечит их обеих всеми необходимыми средствами, но на этом все. Ради нее и ради Айрис.
Кристи-Линн быстро приняла душ и заварила полученный от Дар чай из валерианы. Ей крайне необходим сон, и желательно без сновидений. Но когда Кристи-Линн зашла в спальню, то увидела на тумбочке рукопись Уэйда – еще одно неоконченное дело. Кристи-Линн пообещала закончить работу. Другой вопрос, станет ли Уэйд читать заметки, но хотя бы ее совесть будет чиста.
В комнате еще горел свет, а страницы рукописи рассыпались по всему одеялу, когда через несколько часов Кристи-Линн разбудил телефонный звонок. Глянув на часы, она нащупала телефон. Было уже за полночь.
– Алло?
– Кристи-Линн?
На мгновение ей показалось, что она спит.
– Мама?
– Прости, что так поздно.
– Что-то случилось?
– Нет. Слушай, знаю, я сказала, что не стану звонить, и правда не собиралась. Но потом нашла на журнальном столике твою визитку. – Повисла пауза, Шарлен затянулась и выпустила дым. – Когда ты уехала, я задумалась о… Ну, обо всем, и поняла, что никогда не просила у тебя прощения. Возможно, я произносила эти слова, уже не помню, но в тот момент я жалела себя. Хотя следовало подумать о тебе – и о причиненной тебе боли. Поэтому я звоню.
Кристи-Линн откинулась на подушки, недоумевая, откуда возникла эта новая волна раскаяния – и куда вела. Несколько часов назад мать выгнала ее за порог. А теперь это. Все-таки передумала насчет денег?
– Теперь это уже неважно, мама.
– Нет, важно. Я всегда клялась: если у меня появится шанс, я непременно скажу тебе, насколько обо всем сожалею. Но, когда ты сидела передо мной с тем кулоном в руках, я хотела лишь поскорее избавиться от тебя. Поэтому и попросила уйти – мне было стыдно. Я видела, как сказалось на тебе мое поведение.
Кристи-Линн молчала.
– Кристи-Линн?