– Пожалуйста!

Он кивнул и пошел следом за ней по коридору. Кристи-Линн открыла дверь в пустующую комнату, и в нос ударил запах краски. Уэйд зашел внутрь и медленно огляделся.

– Она… розовая.

– Да.

Не в силах сдержать улыбку, Кристи-Линн оглядела плоды своих трудов: розовые стены, кровать с белым балдахином, нежные узоры из бутонов в каждом углу. Работа заняла почти две недели – гораздо дольше, чем потребовалось бы Хэнку, – но Кристи-Линн хотелось украсить комнату Айрис самостоятельно.

Уэйд посмотрел на нее с изумлением.

– Ты согласилась?

– Да.

– Похоже, за две недели многое изменилось. На твое решение повлияла встреча с матерью?

Кристи-Линн опустила взгляд на руки и принялась отдирать остатки розовой краски с ногтей.

– На него повлияло многое, думаю, оно пришло постепенно. Я начала понимать, какой пустой жизнью я жила – и сколько я потеряю, если продолжу от всего беречься.

– Большой шаг.

– Да, – серьезно согласилась Кристи-Линн. – Но есть вещи хуже страха. Например, когда ты ранишь дорогих тебе людей. И одиночество.

Кристи-Линн стояла и надеялась, что Уэйд ее поймет. Но он отвернулся, изображая повышенный интерес к узорам на стенах.

– Ну… и когда большой день?

– Точной даты пока нет. Я наняла юриста для оформления бумаг на удочерение. Это немного сложнее, чем подготовка трастового фонда, но скоро все должно быть готово. И мне, хоть и не без труда, удалось уговорить Ретту переехать в пансионат для пожилых людей, Мисси посоветовала хороший вариант в нашем городе. Я сказала, что заберу Айрис, только если она согласится поехать с нами. Не люблю применять шантаж, но я очень хочу вытащить ее из Риддлсвиля. Со временем ей понадобится уход, а в «Пайн Брук» она будет под присмотром и сможет видеться с Айрис.

– Рэй не появлялся?

– Нет. Похоже, преподобный утратил интерес к племяннице.

Уэйд сухо улыбнулся.

– Какой сюрприз.