Оранжисты распространяли слухи, будто Яков II намеренно оказывает финансовую помощь среди эмигрантов только своим единоверцам, пытаясь таким образом вынудить протестантов принять католицизм. Американский историк Дж. Х. Джоунс обнаружил целый ряд документальных свидетельств, доказывающих, что низложенный монарх пытался поддерживать всех своих сторонников независимо от их религиозных убеждений. Например, Яков II добился от французского правительства выплаты пенсии пресвитерианину Джеймсу Монтгомери, несмотря даже на то, что тот раскрыл перед правительством Вильгельма III один из крупнейших якобитских заговоров в Британии. В действительности, слухи о притеснениях во Франции протестантов (в том числе, британских эмигрантов) были связаны с религиозной политикой Людовика XIV, а не с действиями Якова II, который в эмиграции продолжал поддерживать имидж активного поборника религиозной толерантности[1724]. В последние годы жизни низложенный британский монарх дистанцировался от ордена иезуитов. Его прежний духовник Эдуард Питр был удален от эмигрантского двора. В среде высшего католического духовенства Франции Яков II пытался опереться на двух кардиналов — д'Эстрэ и де Нуая, которые, по словам Дж. Кэллоу, «посвятили всю свою жизнь тому, чтобы подорвать позиции иезуитов при французском дворе»[1725]. По всей видимости, в последнее десятилетие жизни Якова II представители «Общества Иисуса» были вытеснены из его окружения членами другого монашеского ордена — капуцинами. Строгий аскетизм последних больше импонировал пожилому королю, чем активная политическая деятельность иезуитов. Именно капуцин был назначен после отставки Э. Питра католическим духовником Якова II. В ведение капуцинов также была передана дворцовая часовня Сен-Жермена[1726].

Переходя к вопросу о формировании ближайшего окружения Якова II в эмиграции, следует отметить, что одну из ключевых ролей в нем играла королева Мария Беатриче Моденская (1658–1718). По мнению ряда исследователей, в борьбу за реставрацию на британском престоле своего супруга она внесла не меньший вклад, чем он сам; Деятельность Марии Моденской не ограничилась исполнением обычных для высокородной женщины того времени кругом семейных обязанностей и придворных церемоний. Во многом именно деятельность энергичной и настойчивой супруги Якова II позволила якобитам «сломить лед» в отношениях с Версальским двором (отчасти благодаря ее личной дружбе с маркизой де Ментенон) и найти каналы влияния на Людовика XIV и его ближайшее окружение[1727]. Постепенно британская королева стала весьма популярна при Версальском дворе и, по слухам, даже имела некоторое влияние на самого французского короля. Мария Моденская добилась того, чтобы французское правительство согласилось увеличить свое военное присутствие в Ирландии весной 1690 г. и направить на помощь Якову II 7 тыс. солдат и 8 тыс. единиц оружия и боеприпасы. Британская королева регулярно присутствовала на переговорах между Людовиком XIV и Яковом II по поводу реставрации. Мария Моденская находилась в регулярной переписке с римским папой, поддерживала контакты с ведущими европейскими дворами и аббатами крупных монастырей. Особенно интенсивными были ее контакты с аристократическими домами ее родной Италии[1728].