Согласно современным данным, в плане национального состава в среде якобитской эмиграции преобладали ирландцы (59%). Англичане уступали им по численности почти в два раза (35%). Шотландцы составляли незначительное, но весьма влиятельное меньшинство — 6% (основная волна политической эмиграции во Францию из Шотландии началась после разгрома якобитского восстания 1715–1716 гг.). Численное соотношение эмигрантов разных национальностей не отражало их влияния в рамках якобитской диаспоры[1701].
Община якобитов во Франции была строго иерархизирована, и в ее структуре можно выделить четыре основные ступени. Ключевую роль играла небольшая группа высших аристократов, составлявших ближайшее окружение Якова II. В руках этих вельмож была сконцентрирована политическая власть, и они имели определяющее влияние на жизнь всей общины. По подсчетам Н. Жене-Руффиак, в эту группу входило около 65 человек. На второй ступени находились дворяне, получившие должности при дворе Якова II в Сен-Жермене. В эту категорию входило около двухсот эмигрантов. Третью группу составляли слуги изгнанной монаршей четы и все те, кто жил на пенсии — порядка шестисот человек. Главной чертой этой группы было то, что ее представители имели возможность появляться при дворе, но не имели при нем существенного влияния. 77% эмигрантов составляли низшую ступень. Самые высокие позиции занимали англичане и шотландцы. Чем ниже была социальная ступень, тем больше на ней обнаруживалось выходцев с «Изумрудного острова»[1702].
Политическим центром якобитской эмиграции (причем не только во Франции, но и в целом в Европе) был двор Якова II. По мнению Н. Жене-Руффиак, практически каждый якобит-эмигрант так или иначе был связан с двором низложенного британского монарха[1703]. Как упоминалось ранее, Людовик XIV предоставил Якову II в качестве резиденции дворец Сен-Жермен-ан-Лэ.
15 декабря 1688 г., после прибытия королевы Марии Моденской и принца Уэльского во Францию, на личной аудиенции Людовик XIV объявил ей, что желает быть «сберегателем» ее сына и напомнил, что и прежде Франции выпадала честь принимать изгнанных Стюартов[1704]. В январе 1689 г. Людовик XIV принял Якова II со всеми представителями его эмигрировавшего двора в Версале. Эти события получили достаточно широкое освещение в европейских газетах того времени. В частности, в русских рукописных ведомостях «Курантах» отмечалось, что в январе 1689 г. французский король выделил своему кузену из государственной казны сумму в «12.000 золотых червонных французских и писмо при том послал, чтоб аще ли болше ему понадобитца, то он, король аглинский, просил у того, кому указ дан помесячно по 50.000 ефимков на прокормление ему со всем ево двором покамест паки в королевство свое возвратится»[1705]. Отдельно Якову II была назначена ежегодная пенсия в «130 дукатов серебром»[1706]. Французская королева Мария-Терезия «6.000 золотых червленых французских аглинской королеве [Марии Моденской —