Эта часть видится мне… слабее прочих. Менее интересной, менее прописанной. Никита кажется чересчур хорошим, таких не бывает. Эмоцию, какую пережил бы человек, подобный Никите, ожидая смерть, Толстой словно бы подавляет своим желанием вылепить нечто вроде идеального мужика-крестьянина. Никита не боится смерти, потому что вот такой он простой, самоотверженный и настоящий; его страхи утолены одной лишь мыслью о Боге. Это противопоставляет его Василию Андреичу, невротичному, сложному маловеру и устрашенному помещику.

Но, естественно, существовали мужики не простаки, мужики-неврастеники и, простые или нет, страшившиеся смерти, мужики, не верившие в Бога, потому что крестьяне, в конце концов, люди, а не «крестьяне». Иными словами, в Толстом, мне кажется, имелось кое-что и от того, в чем он уличает Василия Андреича: неспособность относиться к Никите как к полноценному человеку.

Перемотаем к последней части рассказа – десятой.

Отогретый Василием Андреичем, Никита выживает. Наутро его откопают, он удивлен, «что на том свете так же кричат мужики». Осознав, что все еще жив, Никита не счастлив, а «огорчен», особенно когда оказывается, что обморожены обе ноги.

В последнем абзаце мы перескакиваем на двадцать лет вперед. И, возможно, задумываемся: чем Никита занимался все эти двадцать лет, которые купил ему своей жертвой Василий Андреич?

Оказывается, не бог весть чем. Ну или все тем же.

Как та ночь изменила его? Да вроде никак.

Прямо перед смертью Никита просит у жены прощения и прощает ее за связь с бондарем, из чего следует, что раньше он этого не сделал, – двадцать лет назад, приковыляв домой из больницы с перебинтованными ступнями, преисполненный сострадания от поступка Василия Андреича, Никита не поступил правильно. Поскольку обратное нам не сказано, мы делаем вывод, что Никита продолжил жить как прежде – был добр с животными, время от времени нападал на женины одежки с топором и так далее.

Нам не рассказывают, как и что Никита думал о той безумной ночи в санях. Он не осмысляет ни трусость Василия Андреича, ни его преображение, не задается вопросами, почему хозяин поступил так или что с ним в конце случилось. Василий Андреич почувствовал, что они с Никитой слились воедино, а как же Никита? Да никак. Благодарным Василию Андреичу он тоже не кажется. Он о Василии Андреиче вроде и не думает вовсе.

Что… странно. Если человек отдает свою жизнь за другого человека, а спасенный об этом вообще не задумывается, не выказывает благодарности и вроде бы никак не меняется, это заставляет задуматься о ценности принесенной жертвы. А также заставляет задуматься о спасенном.