Сколько же облегчения в этой модели перемены. Что еще есть у нас помимо того, кем мы родились и жили до сих пор, помимо того в нас, что нас выручало (и порабощало)? Допустим, вы беспокоитесь так, как мало кто на белом свете. Если это беспокойство направлено на чрезмерную личную гигиену, вы невротик. Если же направить его на беды глобального потепления, вы пылкий активист-визионер.

Чтобы творить добро, ни к чему становиться совершенно другим человеком; достаточно просто подправить себе воззрения – и природный поток двинется в нужную сторону. Незачем отказываться от своих сил или раскаиваться в том, какие мы или чем нам нравится заниматься – или что мы умеем делать хорошо. Это наши кони; нужно лишь впрячь их в нужные, кхм, сани.

Что делало Василия Андреича таким мелким? (Что делает мелкими нас с вами?) Мелким он, как в итоге оказалось, не был. Он был беспредельным. У него был доступ к той же великой любви, какой есть у любых дорогих нашим сердцам духовных героев. Отчего же проводил он жизнь в тесной стране самовлюбленности? Что его оттуда выдернуло наконец? Правда. Василий Андреич понял, что его представления о себе – неправда. Все эти годы он был лишь частью себя. Он эту часть сотворил, продолжал ее подкреплять и оборонять – своими мыслями, гордыней, желанием выигрыша, – и это постоянно отделяло Василия Андреича от всего остального. И вот теперь та сущность угасла, а та, что осталась, увидела сбой и соединилась (воссоединилась) с великим окружающим не-Василием-Андреичем.

Если б можно было обратить этот процесс вспять (вернуть Василия Андреича к жизни, отогреть то тело, расплавить снег, сделать так, чтобы он забыл все, что узнал той ночью), мы бы увидели, как ум постепенно восстанавливает последовательность лжи: «Ты отделен», «Ты – пуп земли», «Ты прав», «Вперед, докажи, что ты превыше всех, что ты лучший».

И так он бы вновь целиком обернулся самим собой.

Вдогонку № 4

Вдогонку № 4

Не хотелось мне портить наше ликование по поводу «Хозяина и работника» в основном очерке о рассказе и придираться к тому, что меня в этом рассказе неизменно задевает.

Но теперь позвольте придраться.

В части VI мы наблюдаем, как Василий Андреич справляется с фактом своей возможной грядущей гибели. В части VII приходит черед Никиты.

Брошенный Василием Андреичем, Никита ненадолго напуган, однако молится и тут же утешается тем, что «останется в власти этого же хозяина, а что хозяин этот не обидит». Теряя сознание, он чувствует, что равно готов и ко сну, и к смерти.

К возможной своей гибели Никита относится легко, поскольку «чувствовал себя всегда в этой жизни в зависимости от главного хозяина, того, который послал его в эту жизнь». Что же до грехов его… ну, таким Господь его сделал. О Василии Андреиче Никита думает великодушно: «Тоже, я чай, сердечный, сам не рад, что поехал». А также: «От такого житья помирать не хочется».