Второе: в раннем фильме Чарли Чаплина «Чемпион» есть сцена бокса. Через шестнадцать лет Чаплин похожую сцену снимает и в «Огнях большого города» [79].

Итак, упражнение.

Вы недавно прочли «Хозяина и работника». Теперь прочтите «Метель».

Посмотрите в любом порядке боксерскую сцену в «Огнях большого города» и соответствующую сцену в «Чемпионе».

Позвольте позднейшей работе срезонировать с ранней.

Думаю, позднейшие работы покажутся вам более высокоорганизованными системами.

В «Метели» задача Толстого сводится к документальной записи действительного события. Суть в том, что вот это приключение в снежном буране произошло. Никто из персонажей ничто собою не олицетворяет и не делает ничего такого, что указало б на персонажа. Спасаются они чисто случайно. Есть в этом рассказе всякое прекрасное (например, главный герой, боясь замерзнуть насмерть, засыпает, и ему снится лето; превосходны описания самой метели и лошадей), однако в этом рассказе и близко нет драмы «Хозяина и работника», и ничего предметного он о человечестве и не говорит – помимо того что несколько его представителей заблудились.

По сравнению с соответствующей сценой в «Огнях большого города» бой в «Чемпионе» кажется рыхлым и статичным. Труда вложено много – все вроде бы прыгают и скачут, и видятся эти прыжки импровизированными. Юный Чаплин применяет ранние версии тех же шуток, какие позднее окажутся в «Огнях», однако они словно повторяются и повторяются, и Чаплин еще не успел придумать, как их выстроить в тугую последовательность с нарастающим напряжением, как ему это великолепно удастся в «Огнях».

Итак, позволим себе обобщить: в высокоорганизованных системах причинность гораздо более выражена и намеренна. Составные элементы словно отобраны точнее. Нагнетание решительно; у всего есть цель.

Более высокоорганизованные системы, как вы понимаете, лучше.

Очевидный вопрос к художнику в таком случае: как придать моей системе больше организованности?

Если собрать в одной комнате десять писателей от великого до скверного и попросить их составить список величайших добродетелей художественной прозы, заметных расхождений не обнаружится. Вообще такой список достоинств существует – мы с вами его собрали невзначай, пока разбирали русские рассказы в этой книге: прозе необходимо быть предметной и действенной. Нужны обильные подробности. Нужно постоянно нагнетать. Показывать, а не рассказывать. И так далее. Те десять писателей – если б они преподавали свое ремесло – в той или иной формулировке и с тем или иным личным подходом предложили бы те же величайшие добродетели, плюс-минус одна-другая, и привлекательные варианты баек, посредством которых писатели поют хвалы этим добродетелям, каких тщательно придерживаются в работе.