Однако в последнее время южнокорейцы начали прозревать относительно бесперспективности этих многолетних усилий, что не может не вызывать их разочарование. Наши аргументы о том, что кризис в КНДР и спонтанное объединение имели бы катастрофические последствия прежде всего для корейского народа (не говоря уже о сдвиге в геополитической обстановке в регионе), не очень слышат и считают продиктованными “российским эгоизмом” и проявлением неоимперского мышления. К сожалению, возможности разъяснять наши подходы, искать компромиссы сокращаются в связи с урежением официальных контактов, а также со сворачиванием экспертных обменов (кроме тех, в ходе которых южнокорейцы намерены гарантированно услышать поддержку своей точки зрения).

Многосторонние варианты

Реакция России на акции КНДР, начиная с 2015 г., оказалась более жесткой, чем в предыдущие разы. Российский МИД отметил “вызывающее пренебрежение общепризнанными нормами международного права” со стороны КНДР и призвал ее руководство “задуматься над тем, куда ведет откровенное противопоставление КНДР международному сообществу, реалистично оценить все издержки подобных недальновидных шагов”[360]. Кроме того, российское внешнеполитическое ведомство подчеркнуло, что такие действия наносят серьезный ущерб безопасности государств региона, в первую очередь самой КНДР[361]. Они ведут к обострению ситуации на Корейском полуострове и в Северо-Восточной Азии и служат предлогом для усиления военного противостояния теми, кто делает ставку на блоковую политику.

В ходе переговоров министров иностранных дел России и Китая в марте 2016 г. вновь было заявлено о приверженности обеих стран режиму нераспространения и неприемлемости ядерных амбиций КНДР. При этом Россия и Китай подчеркнули, что меры, направленные на предотвращение дальнейшего развития северокорейских ракетных и ядерных программ, не должны вести к росту напряженности в регионе и препятствовать политико-дипломатическому урегулированию. Кроме того, недопустимо их использование в качестве предлога для “накачивания” региона вооружениями и создания в нем американской системы ПРО. Призванная послать жесткий сигнал Пхеньяну, резолюция 227 °CБ ООН не может использоваться для изоляции и “удушения” КНДР[362].

Российский МИД отметил, что в связи с беспрецедентными американо-южнокорейскими военными учениями “КНДР как государство, которое прямо называется объектом подобной военной активности, не может не испытывать резонного беспокойства за свою безопасность”[363]. Вместе с тем было обращено внимание и на “неправомочность” реакции КНДР, угрожающей нанести “превентивные ядерные удары” по США и РК. Такие заявления дают международно-правовые основания для применения против Пхеньяна военной силы в соответствии с закрепленным в Уставе ООН правом государства на самооборону.