Далее надо согласовать общие принципы отношений. В упомянутом интервью О. Н. Бурмистрова указано: “Необходимо… начать… договариваться о простых принципах, которые действуют между государствами, – о мирном сосуществовании, ненападении – и зафиксировать это в международных договорах. Потом на этой основе переходить к комплексному урегулированию проблем Корейского полуострова, потому что мы считаем: денуклеаризация полуострова – это важная цель урегулирования, но это лишь фрагмент урегулирования. Мы предпочитаем: говорить о комплексном урегулировании всех проблем полуострова. Нельзя вычленить только одну денуклеаризацию и на ней настаивать и не замечать массу других аспектов, в том числе военных. Например, как быть с ракетной программой КНДР? Как быть с проблемой противоракетной обороны, которой сейчас нашпиговывается регион? А тот колоссальный уровень обычных вооружений или иностранного военного присутствия на полуострове? Существует также масса проблем в двусторонних межкорейских отношениях, у сторон до сих пор нет мирного договора. Есть вопрос о снятии санкций или неналожении новых в отношении КНДР. Все это должно быть взаимоувязано и решаться в комплексе, как это предусмотрено в российско-китайской дорожной карте. Следует отметить, что карта открыта для внесения в нее изменений, если у сторон есть более конкретные претензии”[376].

Следующий (причем он может быть параллельным) этап – двусторонние переговоры. Переговоры между Севером и Югом и КНДР и США начались в 2018 г.

27 апреля 2018 г. состоялся межкорейский саммит в Пханмун-джоме, возобновивший прерванный 10 лет назад процесс сближения Севера и Юга, за что всегда выступала Россия. Встреча на высшем уровне между КНДР и США 12 июня 2018 г. открыла путь к кардинальному изменению ситуации. Вместе с тем подписанная в результате декларация носила максимально общий характер, а последующий диалог показал, что стороны (особенно американская политическая элита помимо Трампа) понимают ее положения по-разному. Российская сторона настроена против максималистского подхода США, фактически требующих односторонней “капитуляции” КНДР в ядерном вопросе без взаимных уступок. Более того, вряд ли только в двустороннем формате удастся добиться денуклеаризации КНДР. Скорее всего, дело ограничится заморозкой ракетно-ядерной программы, а вопрос денуклеаризации просто будет отложен на неопределенную перспективу. В этом смысле для нас важно сохранить переговорную динамику, не допуская нашего отстранения от нее, и предотвратить обострения из-за неизбежных разногласий.