Он перевёл дух:

— Да у нас тут столько всего, что скоростную железную дорогу вести начали, чтобы всё это соединить! Конструкторские бюро, разрабатывающие космическую технику. Лаборатории, выводящие уникальные сельхозкультуры, которые будут пригодны для высевания на Луне и Марсе. Исследовательские отделы, изобретающие новые механизмы, роботов, электронику, киберавиацию. Генетика, биология, кибернетика, физика, химия, полимеры — всё соединено воедино и переплетено так, что дух захватывает! Да что я тебе об этом рассказываю — ты же знаешь всё лучше меня. Почему ты не говорил мне об этом раньше? Когда я сидел в своём ВДНХ и жизнь проходила мимо меня?

— У тебя не было допуска, — развёл руками Штокхаузен. — Здесь всё — государственная тайна! Даже в выставочный комплекс ВДНХ, который тебе так не мил, не берут работать абы кого. Все, в том числе и ты, проходили проверку КГБ.

— Да знаю я! — отмахнулся Петров. — Эти чёртовы чекисты следят за каждым моим шагом! Ладно, пусть следят, пока что это не напрягает.

— Это делается для нашего же блага! — укорил его Штокхаузен. — КГБ следит за всеми нами. Ты бы хотел быть похищенным агентами ЦРУ?

— Нет уж, спасибо! — ухмыльнулся Петров. — Мне и здесь хорошо. Тут центр мировой науки и техники. После поездки по предприятию я до сих пор под впечатлением. Невиданный размах! И во всём этом теперь используются мой алгоритм! Который, кстати, не все понимают. Я же не просто так сказал, что утру нос некоторым главным инженерам! Не понимаю, почему алгоритм усовершенствовал я, объясняю всем, как его эффективно использовать, тоже я, а главный инженер — он!

— Успеешь ещё, — поддержал друга Штокхаузен. — Твой взлёт, — он указал на экран, где крутились кадры повтора космического запуска, — как у него, только начинается.

— Хорошо, если ты прав, — вздохнул Петров. — Кстати, а ты знал, что на «Предприятии 3826» два комплекса «Сахалин»? Один здесь, а другой находится на настоящем Сахалине. Там секретный полигон боевых роботов!

— Знал, разумеется. — Штокхаузен скромно улыбнулся. — Здешний объект был создан именно для того, чтобы запутать тех, кому о боевом полигоне знать необязательно.

— И ты мне не сказал? — Петров покачал головой. — Слушай, Михаэль, а ты в войну случайно партизаном не был? Из тебя ничего клещами не вытянешь!

— Партизаном я не был. — Штокхаузен замолчал, многозначительно глядя на Петрова. — Но что такое конспирация и режим секретности, знаю лучше любого партизана.

— Понял, — Виктор кивнул со знанием дела. — Теперь ясно, откуда у тебя эта пунктуальность, скрытность и феноменальная память. Подпольная резидентура в гитлеровском логове, так? Я прав? Можешь не отвечать. Я по взгляду вижу, что прав и что всё это засекречено на полвека вперёд! Кстати, насчёт секретности. Единственное место, где я ещё не был, это АПО. Ты же там бываешь, пусть и не везде. Скажи, как профессор Лебедев смог создать «Радио Будущего»?! Сейчас все без ума от песен, которые оно транслирует! Это точно мелодии из будущего или их пишет группа молодых талантов, а «Радио Будущего» — это их групповой псевдоним, вроде Козьмы Пруткова?