— Стоит ли взрыв одного маломощного ядерного фугаса в десятке тысяч миль от американского побережья будущего и национальной безопасности всех США? — уточнил Даллес. — Вы об этом, генерал?

— Я вас понял, сэр! — отчеканил Грант. — Эта миссия поручается моему департаменту?

— Именно так, — подтвердил Даллес. — Секретный департамент — это лучшие из лучших. Если я и могу поручить эту миссию кому-то, то только таким, как вы! Не думайте, что вас бросают на убой, генерал. Вам будет оказана вся помощь, какая только возможна. В случае, если миссия удастся, мир отвернётся от Советов с их роботами. СССР, конечно, будет оспаривать случившееся, но страх окажется слишком велик. Пока Советы сумеют убедить всех в своей невиновности, у правительства США будет достаточно времени для реализации всех необходимых планов. Если же миссия провалится, всё должно выглядеть как заговор частных лиц. Пара продажных реваншистов-эмигрантов, возглавляющих не самую крупную компанию — подрядчика Министерства обороны США, продали недобитым гитлеровцам украденный устаревший ядерный заряд и тому подобное. Никто не должен докопаться до истины!

3 ноября 1951 г. СССР, «Предприятие 3826», личная лаборатория Сеченова

Серое нейрополимерное желе, заполняющее лабораторный бассейн величиной с большую ванну, то медленно сжималось и разжималось, будто пытаясь лениво дышать всем своим объёмом, то начинало резко дёргаться, вздымаясь длинными и толстыми всплесками, чем-то напоминающими сталагмиты. В ярком свете мощного потолочного освещения эти серые желе-сталагмиты казались настолько прозрачными, что возникало ощущение некоторой призрачности происходящего. Рядом с лабораторной ванной стоял высокий штатив с нависающей над желе штангой, на которой был укреплён узкосфокусированный нейроретранслятор, направленный в самый центр нейрополимера.

Время от времени желе-сталагмиты выплёскивались в его направлении, но не дотягивались до ретранслятора полуметра и застывали, словно от досады. Простояв неподвижно несколько секунд, сталагмиты начинали медленно стекать вниз, распадаясь, и всё начиналось заново.

— Довольно странное поведение. — Сеченов, сидящий в операторском кресле с ободом нейропередатчика на голове, изучал показания датчиков на приборных стойках и косился на то вырастающие, то опадающие желе-сталагмиты. — По моим расчётам нейрополимер должен реагировать на входящий нейросигнал вполне спокойно.

— Побочный эффект, — стоящий рядом со штативом Захаров неприязненно поморщился. — Это первичный образец нейрополимера, синтезированного в соответствии с волновыми колебаниями человеческого мозга. Прежде чем я всё-таки сумел найти правильный алгоритм синтеза, мне пришлось растворить в исходном образце фрагменты нервной ткани более чем сотни подопытных. Всё это были преступники и убийцы, приговорённые к высшей мере. В результате нейрополимер вышел несколько агрессивным, так он реагирует на приток информации. Наверное, поэтому он получился серым, а не бесцветным. Теперь, когда алгоритм синтеза отработан, можно создать полноценный образец из нервной ткани нормальных людей.