– Он у родителей… Ушёл из дома… Сказал, навсегда… Я, честно говоря, думала, что всё ерунда и у него на меня ничего нет. Оказалось – больше, чем я могла предположить. И он знает этого Фёдора, – Марина улыбнулась обычной спокойной улыбкой – казалось, рассказ Вики её совсем не тронул, а лишь разъяснил ситуацию: Игорь не вернётся.

– А этот Фёдор?

– Ничего. Тоже бросил меня.

Вдруг Марина засмеялась, да так весело, что Вике пришлось грустно улыбнуться в ответ. Это не было похоже на истерику, просто сработал инстинкт самосохранения, и Марина неожиданно поняла, что именно так, а не самобичеванием или выискиванием виноватых она сможет выжить.

– Подлая эта Оксана, конечно. Кто же спорит… Только она донесла Игорю правду. Я не хочу считать, что совершила огромную ошибку, от чего лишилась всего. Я делала то, чего мне очень хотелось. Меня никто не принуждал, и я должна была предполагать, что этим и закончится. Ну не так – как-нибудь по-другому. Не у всех же на пути встречаются такие Оксаны или Фёдоры.

По тому, как Виктория смотрела на Маринку, свою лучшую подругу, можно было понять, что она считает её ненормальной, человеком, который не отдаёт себе отчёта в своих поступках. Но это было не совсем так. Вика не старалась ни понять, ни осудить и не думала, что будет дальше и как теперь Маринке строить свою жизнь. Всё казалось ей слишком театрально-киношным, чтобы тянуть на правдивую жизненную историю одной из дур, каких, вероятно, не так уж и мало.

Новый год Марина праздновала с братом и его семьёй. У неё были другие предложения, но она отказалась. И у Сашки был выбор – поехать с ней или к Игорю и его родителям. Он выбрал отца. Светлана Николаевна поздравила ещё накануне, ссылаясь на то, что вдруг будет не дозвониться. Говорила тепло, желала здоровья, о счастье промолчала, сказала, что не я, а мы поздравляем, и неудивительно, если она так и не узнала и не узнает правды.

Вещи Игоря Марина собрала на следующий день после разговора с Викой. За ними заехал Мишка, а потом ей позвонила секретарша Игоря и сообщила, что Михаил по собственному желанию переходит работать в офис и у неё будет другой водитель. «Что его не устраивало? Решил таким образом проявить мужскую солидарность? Обо всём догадывался, осуждал и помалкивал. Моралист-тихушник!»

Новый водитель Марине не понравился, может, с непривычки, но что-то ей подсказывало, что и не привыкнет: чужой, и всё тут.

На этот Новый год подарки по-особенному выбирала, с повышенной чувствительностью. Список составила, чтобы никого не забыть. Лиде купила красивый спортивный костюм, а то вечно в каких-то трикотажных бриджах бродит, которые нелепо обтягивают и без того пышные бёдра и ещё больше укорачивают ноги. Её дочку с внучкой тоже не забыла, за что Лида минут пятнадцать висела у неё на плече и роняла слёзы благодарности. Вот у Лиды это точно было нервное, переживала, как за родную, ведь чувствовала всем сердцем, к чему всё шло. Родителям Марина привезла банку чёрной икры и бутылку Моё! Chandon. Отец шампанское не сильно жаловал, а мама любила. Спросила, может, тоже к Артёму приедут, – начали отнекиваться: давно привыкли одни праздновать и, как поздравление президента послушают, чокнутся бокалами и на боковую.