– Мам, хватит уже пить!

– Что такого?! Ну выпила фужер вина. Можно подумать, твой отец не пьёт! Иди лучше познакомься с кем-нибудь. Ходишь недовольный.

– Скучно-о-о-о-о! – поднывал Сашка.

– Если тебе на Сейшельских островах скучно, то уж не знаю!

Игоря явно не хватало. Он всегда много уделял внимания сыну, особенно на отдыхе. Они с Сашкой и на рыбалку ходили, и в спортивный клуб. Только Игорю каким-то образом удавалось поднимать его спозаранку, и они уже в восемь утра сидели на завтраке. Марина если к десяти, не раньше, а то и просыпала часто, выпьет кофе, а тут уже и до обеда недалеко. Теперь вместе с ней и Сашка спал до победного, полночи в айпаде торчит, кино смотрит, говори не говори – бесполезно. А она маялась бессонницей: придёт с ужина, заснёт, а потом неожиданно проснётся через два часа, и уже не уснуть до пяти.

Вернулась Марина с поездки чёрная, худая и, как ей показалось, совсем не отдохнувшая. Нормальный сон не восстанавливался. Чего только ей Лида не советовала: и травы, и капли разные, молоко с мёдом, ничего не работало, пришлось снотворное купить и после него вставать разбитой и отёкшей.

– Ты распиши себе распорядок дня, – советовала Виктория. – Подъём не позже девяти, зарядка, прогулка в парке и спать ложиться в двенадцать, а не в три ночи.

– Как у тебя ладно всё получается! Написать-то я напишу, а вот выполню ли, большой вопрос!

Жизнь Марины сильно изменилась, из старой остались встречи с девчонками, болтание по магазинам и косметическим салонам. У неё теперь не было пары, и значит, она предоставлена самой себе. Та свобода, которой ей так недоставало, когда она выворачивалась и выкручивалась, чтобы встретиться с Фёдором, уже не представляла никакой ценности. Если она могла ещё что-нибудь придумать днём и чем-то занять себя, то к вечеру накатывала невообразимая тоска.

У неё была одна-единственная фотография Фёдора, которую она сделала тайком от него в «Астории». Он сидел в халате и смотрел телек и не заметил, как она его щёлкнула. Марина понятия не имела, был он против этого или нет, но фотку ему не показала. Она иногда разглядывала её, пока они ещё были вместе, потом запретила себе и несколько раз порывалась удалить, но не могла этого сделать.

А фотографиями Игоря был уставлен весь дом, особенно совместными, и у неё ни разу не возникло желания убрать их. Иногда даже разговаривала с ними. Говорила вслух то, что никогда не сказала бы Игорю в лицо. Она говорила, что любит его, но что ни о чём не жалеет и, если он вернётся и простит её, такое больше никогда не произойдёт. Она пыталась объяснить и донести до него, что всё случившееся было неизбежностью, потому что встретила именно Фёдора, а не кого-то другого.