Но сегодня Белинда не была ни одной, ни другой, ни третьей. Она витала в облаке лекарств, веки ее медленно поднимались и опускались.
– Здравствуй, мама, – сказала я. Зили промолчала.
Она сидела за столиком на веранде, как и всегда в день посещений, если погода стояла хорошая. Здесь были круглые столы со стеклянным верхом и плетеные стулья, и могло показаться, что мы находимся в какой-нибудь шикарной гостинице, заполненной туристами и отдыхающими, если бы вокруг не было столько «женщин не в себе» – женщин, изолированных от общества и оставленных здесь, вырванных из жизни, словно непокорные седые волосы, которые своим видом портят безупречную каштановую гриву.
Пациенты, которым разрешалось сидеть на веранде, зарекомендовали себя хорошим поведением; более буйные женщины были заперты наверху, лишенные свежего воздуха и доступа к опасным предметам – им не приносили столовые приборы и горячий чай. Если на веранде иногда и раздавались крики или даже вспышки эмоций, их причиной в основном была печаль этих женщин, а не сумасшествие. Печаль поддается контролю.
Белинда не встала, чтобы поприветствовать нас. Ее веки были опущены, подбородок покоился на груди. Мы сели рядом, не трогая ее. Наш столик на троих стоял в дальнем конце веранды, в углу, вдали от посторонних глаз.
Одна из медсестер поставила в центр стола стеклянную вазу, наполовину заполненную водой, – я всегда приносила маме цветы. Развернув бумагу, я достала букет из лаванды и ромашек и поставила его в вазу, вот только моим попыткам сделать красивую композицию цветы активно сопротивлялись.
– Тяжелая выдалась ночь, мама? – спросила я, когда возиться с цветами дольше уже стало невозможно. – Тебе снились плохие сны? – Я знала, что призраки Белинды не последовали за ней из дома, но ее по-прежнему мучили кошмары.
Белинда молчала, глядя на свои туфли из черной кожи с серебряными пряжками – такие в свое время носили пилигримы. Она была в привычном белом платье, на котором на правой стороне красовалась ее любимая золотая брошь с сердоликом, выполненная в виде чертополоха. Пуговицы на платье были застегнуты неправильно – на самом верху торчала лишняя пуговица.
– Наверное, прошлой ночью сюда заявился какой-нибудь чэпеловский призрак, – усмехнувшись, сказала Зили. Она читала журнал
– Она ведь тебя слышит, – сказала я, хотя, глядя на нее, я не была в этом так уверена.
Принесли ланч: куриные крокеты с зеленым салатом; на десерт – имбирное печенье с чаем. Перед Белиндой поставили тарелку, но она никак на это не отреагировала.