На мгновение я застыла, а потом взглянула ему в глаза и еще сильнее сжала в руке платок Эстер. У него были светлые голубовато-зеленые глаза, полупрозрачные и ясные, вот только в их глубине таилась бездна. Бездна, которая когда-то поглотила моих сестер и теперь поглотит меня. Мне нужно было спасаться. Вскочив, я ринулась к двери и стала звать на помощь.
– Эй, ты чего! – крикнул Чаки мне вслед, когда я открыла дверь и выбежала в общую комнату. Полицейский постарше, делавший себе кофе, поспешил мне навстречу.
– Что случилось, мисс? – Он протянул ко мне руку, но я отшатнулась от него, попятилась назад и упала в кресло у одного из столов. Я никак не могла перевести дух и прижала руку к груди, пытаясь успокоиться.
– Шеф, – сказал Чаки. – Я задержал ее за проникновение в дом, а в нее словно бес вселился!
– Он лжет, – сказала я, обвинительно подняв к нему указательный палец. Я по-прежнему с трудом дышала, по-прежнему была скована страхом, и у меня кружилась голова. – Мой отец – Генри Чэпел. Слышали о «Чэпел файрармз»? Когда он узнает, что вы со мной сделали…
– Да ничего мы с тобой не сделали, – сказал Чаки.
– Чак, – сказал ему шеф, мотнув головой в сторону:
Я подняла с пола упавший платок и положила его в карман.
– Принести вам стакан воды? – спросил меня шеф полиции.
Я покачала головой:
– Я хочу уйти отсюда, мне нужно домой.
Он предложил довезти меня до моей машины, но я отказалась. Обвинение в незаконном проникновении больше не обсуждалось. Меня никто не удерживал.
Под дождем, без зонта, я пошла по Мейн-стрит и, должно быть, выглядела довольно жалко. Вскоре рядом со мной притормозил универсал – сидевшая за рулем женщина предложила меня подвезти; сзади через запотевшее стекло на меня с любопытством смотрели две пары детских глаз. Рассыпаясь в благодарностях, я села к ним в автомобиль, и женщина отвезла меня к «Ситроену».
Зили дома не было. Доуви очень огорчилась, увидев меня в таком состоянии – насквозь промокшую, потрясенную случившимся в полицейском участке.
– Машина сломалась, – аккуратно сказала я. – Со мной все в порядке.
Вскоре Доуви принесла мне в спальню поднос: стакан воды и два аспирина; миска супа; кружка чая с молоком.
– Поешь, хоть немного согреешься, – сказала она и ушла. Я села за стол. Голубые глаза Чаки все еще стояли перед моим мысленным взором, и я содрогнулась, как от леденящего ветра. Зили была в опасности, и теперь я ощущала это еще сильнее, словно беда подошла ближе. Но я не могла позволить себе сорваться, как в те времена, когда мы еще жили с мамой. Я приложила много усилий, чтобы держать себя в руках, и вот уже шесть лет мне это удавалось. Когда Зили вернется домой, мне нужно будет договориться с ней, а для этого я должна была быть начеку.