Зили вздохнула, громко и раздраженно.

– Почему ты всегда во всем так уверена? Ты не можешь утверждать, что с нами произойдет то же, что и с ними. Мы ведь даже не знаем, от чего они умерли. Вечно ты ждешь самого ужасного! В жизни не встречала людей мрачнее тебя. – Она усмехнулась, и ее серьезный настрой сменился на нечто более злорадное. – Я уже говорила Сэму, что, будь я художницей, я бы нарисовала тебя в образе грозной серой тучи, застилающей все проблески солнца.

Она сидело и недобро улыбалась, и я представила их вместе, как они смеются надо мной. Представила, как Сэм целует ее и уводит прочь, словно Орфей, и она падает в темную бездну.

– Что ж, если ты так это видишь, то хорошего тебе отпуска. Будут у вас «Римские каникулы», только с трагическим концом. – Моя ярость становилась красно-фиолетовой – ранящей, преследующей. Это пугало меня, и я поняла, что больше не могу там находиться. Я пошла к шкафу, надела юбку с блузкой и стала искать большую сумку.

– Мы едем не в отпуск, – сказала она. – Мы уезжаем навсегда.

В этот раз засмеялась уже я.

– Ты сошла с ума, – сказала я, запихивая в сумку платье. – Не говоря уж о том, что это непристойно. Ты хочешь сбежать с мужчиной, которого знаешь всего два месяца? Это кем нужно быть, чтобы вообще предложить тебе такое? Ты ему рассказывала, что случилось с нашими сестрами, или это его, наоборот, заводит?

– Если бы ты узнала его получше, он бы тебе понравился.

– Наверняка! Он производит впечатление мужчины с твердыми моральными принципами.

– Он давно устал и от Коннектикута, и от оружейного бизнеса. Он хочет переехать в Европу и начать там новую жизнь. Это что, так трудно понять? И мне это тоже нужно, – сказала она, а я продолжала собирать вещи, слишком расстроенная, чтобы реагировать. – Я много об этом думала и точно знаю, что рядом с ним и вдали отсюда я буду в безопасности. Если что-то и погубит нас, так это наш дом, вообще все это. Вот увидишь. Когда мы устроимся в Риме, ты сможешь к нам приезжать.

Мне было страшно ее слушать. Она явно убедила себя, что нашла лазейку в уготованной ей судьбе.

– Куда бы ты ни уехала, это не имеет значения, – сказала я. – Оно отправится за тобой.

– Нет, неправда, – сказала она с мольбой в голове. – Ты куда собралась?

– Наверх, в старую спальню. Я застегнула молнию на сумке и вышла из комнаты.

– Айрис, – раздраженно крикнула она мне вслед, – ты мне не мать!

Направляясь через холл в сторону лестницы, я посмотрела на входную дверь. Она манила меня. «Уходи, – раздался голос в моей голове. – Убегай отсюда немедленно».