Затем также единогласно делегаты съезда приняли еще одно Постановление об исключении из партии трех верных сталинских соратников: В. М. Молотова, Г. М. Маленкова и Л. М. Кагановича, — на которых теперь повесили всех собак и из которых сделали чуть ли не самых главных виновников «кровавых политических репрессий» в стране. Также на орехи досталось и «примкнувшему к ним» Д. Т. Шепилову, которого тоже исключили из партии, хотя, в отличие от самого H. С. Хрущева, он никакого участия в репрессиях вообще не принимал.

Между тем, несмотря на всю помпезность и видимое единодушие делегатов форума, по мнению многих современных авторов (Р. Г. Пихоя, А. В. Пыжиков, Ю. В. Аксютин[680]), сама атмосфера XXII съезда очень красноречиво говорила о довольно сложной политической ситуации в самой партии. Под видом кажущейся импровизации H. С. Хрущев и его немногочисленные сторонники предприняли тщательно спланированное наступление не столько на фигуру И. В. Сталина, сколько на своих политических оппонентов. Вновь используя тему разоблачения «сталинских сатрапов», H. С. Хрущев надеялся вызвать эмоциональный отклик у делегатов съезда и повести за собой политически неопытное большинство, которое и должно было смести оппозицию Первому секретарю ЦК КПСС. В то же время избранная им тактика отражала известную слабость его позиций перед лицом новой оппозиции в высшем руководстве партии, против которой он так и не осмелился выступить с открытым забралом на самом съезде. Скрытое, но в целом очевидное сопротивление дальнейшей десталинизации продолжало оставаться довольно сильным до последних дней работы съезда, поскольку в самом его конце вокруг многих заключительных резолюций развернулась острая борьба. В частности, дальнейшая судьба всех членов «антипартийной группы» была вверена для «изучения» Комитету партийного контроля при ЦК КПСС, т. е. H. М. Швернику, хотя большинство делегатов съезда требовало их немедленного исключения из партии. Была также сглажена и резолюция, посвященная «сталинскому культу», из текста которой исчезли хрущевское предложение о сооружении памятника жертвам политических репрессий, его же указание о дальнейшем расследовании всех преступных деяний сталинского режима, упоминания о масштабе репрессий и т. д. В сухом остатке, как считают те же авторы, XXII партсъезд стал зримым памятником бездумного хрущевского прожектерства и началом заката его политической карьеры, поскольку вся партийно-государственная элита категорически не приняла новый виток антисталинской истерии, его новаций об обязательной ротации кадров и лишь на время затаилась, ожидая своего звездного часа.