Как известно, в статье 2 Сан-Францисского договора было указано, что Япония официально отказывается «от всех своих прав, правооснований и претензий на Курильские острова и на ту часть острова Сахалин и прилегающих к нему островов, суверенитет над которыми Япония приобрела по Портсмутскому договору от 5 сентября 1905 г.». Однако при этом она, как и США, не признала суверенитет Москвы над этими землями, и в этой связи Вашингтон постоянно требовал от Токио ужесточать свои требования по территориальному вопросу. Более того, госсекретарь Дж. Даллес прямо заявлял, что если Япония проявит уступчивость и согласится с вхождением этих островов в состав Союза ССР, то США также будут считать себя вправе неограниченно долго оккупировать острова архипелага Рюкю, в том числе Окинаву, что было закреплено и в статье 3 того же Сан-Францисского договора, и в договоре «О безопасности». Во многом именно по этой причине японский кабинет С. Ёсиды с конца 1951 года на постоянной основе стал оспаривать право советской стороны на обладание 4-мя островами Южно-курильской гряды (Итуруп, Шикотан, Кунашир и Хабомаи) на том основании, что якобы географически они никогда не относились к Курильской гряде. Хотя этот крайне сомнительный тезис был давным-давно предельно убедительно разбит советскими и российскими учеными, прежде всего профессором К. Е. Черевко в его докторской диссертации «Территориально-пограничные вопросы в отношениях России и СССР с Японией», а также в работах «Несостоятельность территориальных притязаний Японии к СССР» и «Отказалась ли Япония по Сан-Францисскому мирному договору 1951 года от гряды (группы) Курильских островов или ото всех Курильских островов?»[530].
Однако в конце декабря 1954 года после отставки правительства Сигэру Ёсиды и прихода к власти нового лидера объединенных либерал-демократов Итиро Хатоямы ситуация резко изменилась, и уже в марте 1955 года, выступая в парламенте страны, он откровенно заявил, что «Ялтинское соглашение было по существу признано Сан-Францисским мирным договором, по которому мы отказались от этих территорий», что создало очень зыбкую, но все же реальную почву для нормализации советско-японских контактов. Позднее об этом же писали и ряд крупных японских спецов по международному праву, в частности профессора К. Тэрасава и К. Тайдзюдо, всегда утверждавшие, что в данном случае главенствует принцип
Москва тоже искренне хотела улучшить свои отношения с Токио, и не только через подписание мирного договора и налаживание взаимовыгодного партнерства. Для Н. С. Хрущева, ставшего инициатором всего этого процесса, очень важным было вырвать Японию из сферы американского влияния и отодвинуть военные базы США как можно дальше от советских границ. Поэтому уже весной 1955 года в Лондоне прошли первые неофициальные переговоры двух делегаций, которые возглавили действующий советский и бывший японский послы в Лондоне Яков Александрович Малик и Сюнъити Мацумото, так как все руководство японского МИДа занимало откровенно проамериканскую позицию. Как утверждает академик С. Л. Тихвинский[532], бывший участником этих переговоров, текст советского проекта был почти согласован обеими сторонами за исключением территориального вопроса. Однако уже в июле того же года японский министр иностранных дел Мамору Сигэмицу, выступая в Вашингтонском пресс-клубе, прямо заявил, что «Япония не намерена устанавливать дружественные отношения с Советским Союзом».