Ответ Москвы на столь вызывающий демарш албанского руководства не заставил себя ждать, и уже в начале января 1961 года советское руководство в одностороннем порядке потребовало от «албанских товарищей» пересмотра всех уже утвержденных экономических соглашений. С этой целью в Тирану было направлено новое письмо с «пожеланием» самому Э. Ходже приехать в Москву для встречи с Н. С. Хрущевым, поскольку все «экономические вопросы… могут быть обсуждены только на высшем партийном и правительственном уровнях». Однако албанская сторона в ответном послании отказалась от визита, заявив, что, «смешивая государственные отношения с межпартийными, советское правительство стремится навязать Албанской партии труда свою волю… и создать ей экономические и прочие сложности»[647]. В ответ на этот вызывающий демарш 20 января Совет Министров СССР принял решение отозвать всех советских спецов, работавших в нефтяной промышленности, и более не продлевать то экономическое соглашение, которое было подписано еще в ноябре 1957 года.

Тем временем 13–20 февраля 1961 года в Тиране состоялся IV съезд АПТ, в работе которого в последний раз приняли участие делегации правящих партий всех стран социалистического лагеря, в том числе КПСС. Ее делегацию возглавил кандидат в члены Президиума, секретарь ЦК Петр Николаевич Поспелов — один из руководителей идеологического фронта, который по определению имел прямое отношение ко всей антисталинской кампании того периода. Однако на удивление многих Отчетный доклад Э. Ходжи не содержал каких-то прямых оскорблений в адрес московских «ревизионистов». Напротив, вся его речь, как и выступления ряда делегатов, была пронизана словами благодарности «за великую интернациональную помощь» и «универсальный опыт социалистического строительства», столь важный для всех стран, особенно Албании[648]. Однако в Москве к итогам этого съезда отнеслись довольно критически, якобы его «антихрущевский настрой» настолько возмутил все советское руководство, что уже 20 февраля оно предупредило Тирану, что «постоянный албанский критицизм может привести к тяжелым последствиям», в том числе к отказу предоставить ей очередной советский кредит в размере 132 млн. долларов. А ровно через месяц албанский лидер, не получив приглашения принять участие в работе Политического консультативного комитета ОВД, направил на это заседание ПКК министра обороны Бекира Балуку. Дело в том, что именно там было принято решение о передаче Влереской военно-морской базы в прямое подчинение нового Главкома ОВС ОВД маршала А. А. Гречко и последняя попытка албанского министра предотвратить такое решение потерпела крах. Естественно, это возмутило албанскую сторону, расценившую это решение как прямое нарушение советско-албанских соглашений, подписанных еще в сентябре 1957 года и в мае 1959 года. Поэтому уже в конце апреля 1961 года для урегулирования этого вопроса в Тирану прибыли зам. министра иностранных дел Николай Павлович Фирюбин, начальник штаба ОВД генерал армии Алексей Иннокентьевич Антонов и заместитель начальника Главного штаба ВМФ адмирал Николай Дмитриевич Сергеев. Но все переговоры с албанской стороной закончились безрезультатно, и тогда в конце мая в Тирану прибыл главком Черноморского флота адмирал Владимир Афанасьевич Касатонов, который отдал приказ начать перебазировку в Севастополь и Кронштадт всех советских подводных лодок и плавучего дока «Котельников». Понятно, что ликвидация этой базы была крайне болезненно воспринята в Тиране, которая сразу нашла и козла отпущения, в роли которого выступил уже арестованный год назад бывший главком ВМФ НРА, «отпетый хрущевец» контр-адмирал Теме Сейко, казненный тогда же по приговору суда[649].