Что касается Китая, то острая полемика, возникшая ещё в сентябре 1959 года в ходе последнего визита Н. С. Хрущева в Китай, была продолжена и в новом году. 17–22 сентября 1960 года состоялся еще один визит генсека ЦК КПК Дэна Сяопина в Москву. В ходе этого визита обсуждалась так называемая «Платформа соглашения», предложенная китайцами, по их же словам, «от всего сердца». Данный документ, состоящий всего из 5 пунктов, разъяснял суть конфликта двух партий и предлагал пути выхода из него по «китайскому сценарию». Этот сценарий был сформулирован в двух последних пунктах проекта политического соглашения: 1) Пекин и Москва должны взять на себя взаимные обязательства «консультироваться и обстоятельно обсуждать все проблемы, имеющие взаимный интерес» и 2) главное — они должны «провести четкую разграничительную линию между противниками и друзьями», «объединиться против врага» и не дать ему никаких шансов разъединить их. Иными словами, речь шла о том, что обе державы берут на себя обязательства не вести никаких диалогов и не предлагать «никаких сепаратных инициатив» в отношении США, а жестко противостоять им, а также югославам, «которые хотят сохранить хорошие отношения с Западом». Понятно, что такой подход никак не мог устроить советскую сторону, поэтому новый раунд переговоров опять закончился ничем, и с этого момента, как подчеркивали позднее сами китайцы, «острая борьба с Москвой стала неизбежной»[659].

Новый виток противостояния, как мы уже писали выше, пришелся на ноябрь 1960 года, когда прошло II Московское совещание коммунистических и рабочих партий, в котором приняли участие делегации из 81 страны. ЦК КПК вновь представлял Дэн Сяопин, который выступил с большим теоретическим докладом. Он вызвал разные эмоции и оценки, поскольку многие делегаты этого форума стали сознавать, что китайцы вовсе не прочь сохранить централизованное руководство всем рабочим и коммунистическим движением, но очень хотят перевести штаб этого руководства из Москвы в Пекин. Неслучайно именно тогда Мао Цзэдун прямо заявил, что «центр мировой революции сегодня находится в Китае». Однако китайцы быстро почувствовали, что их позицию мало кто поддерживает, что она не вызвала особых симпатий и де-факто никто, даже албанцы, не желает возврата «к старой концепции Коминтерна».

Тем не менее межпартийная дискуссия была продолжена на новом Совещании представителей правящих компартий в Бухаресте, которое состоялось 20–25 июня 1961 года. Дэн Сяопин, который опять представлял позицию ЦК КПК, активно и напористо защищал позицию Пекина по всем вопросам международной политики. Причем, как позднее писал в своих мемуарах сам А. А. Громыко[660], делал он это «не горячась, с достоинством строя всю аргументацию», тогда как Н. С. Хрущев, напротив, так и не сумел найти серьезных и убедительных доказательств в защиту своей позиции, часто давая «простор одним эмоциям». Затем во второй половине октября 1961 года китайская делегация во главе с председателем Госсовета КНР Чжоу Эньлаем и первым секретарем Пекинского горкома КПК Пын Чженем прибыла в Москву для участия в работе XXII съезда КПСС. Многие члены высшего советского руководства очень надеялись, что новый визит позволит как-то сгладить старые противоречия между двумя партиями. Именно с этой целью Н. С. Хрущев, Ф. Р. Козлов и А. И. Микоян специально встретились с членами китайской делегации, но прорыва не произошло, хотя сам Н. С. Хрущев всячески подчеркивал «неизменное стремление КПСС укреплять дружбу и сотрудничество с КПК».