В «Исходе» так или иначе больны буквально все. Даже Боб боится, не обернется ли его бородавка раковой опухолью. Если видеть в «Королевстве» модель человечества, то Триер полностью избавляется от деления на «страдающих» и «спасающих». Здесь нет тех, кто избавлен от страданий. Болен и сам госпиталь, персонализированный в Большом Брате. Вольно или невольно эта ситуация карикатурно воспроизводит сумятицу ковидной эпохи, в которой под подозрением был каждый, а иммунитетом не обладал буквально никто.

Решающее же влияние на абсурдистскую концепцию мог оказать диагноз самого Триера: болезнь Паркинсона, то есть потеря контроля над мышлением и деятельностью. Режиссер, обязанный держать вселенную (хотя бы вымышленную) под контролем, не способен держать в руках даже самого себя: трагикомический парадокс в очень триеровском духе. Врач с неизлечимой болезнью. Как не вспомнить «Эпидемию» Триера, в которой он играл доктора Месмера, вознамерившегося избавить человечество от чумы, но оказавшегося разносчиком вируса?

На этом фоне особенно трогательно смотрится параллельная интрига, посвященная борьбе за звание лучшей больницы Дании (у «Королевства» выигрывает госпиталь Скайбю, возглавляемый бывшим одноклассником Боба Эйнаром) и за таинственный «протонный акселератор» – новейший аппарат, попавший именно в Скайбю, вместо «Королевства». Только такая невероятная машина, функционал которой остается секретным, способна кого-либо спасти, тогда как остальные роботы только и умеют философствовать и бить посуду. А врачи не могут и этого.

Сказка восьмая. О сновидениях

За утренним чаем принцесса рассказала королю с королевой, какой она видела сегодня ночью удивительный сон про собаку и солдата: будто она ехала верхом на собаке, а солдат поцеловал ее. – Вот так история! – сказала королева. Г. Х. Андерсен, «Огниво»

За утренним чаем принцесса рассказала королю с королевой, какой она видела сегодня ночью удивительный сон про собаку и солдата: будто она ехала верхом на собаке, а солдат поцеловал ее.

– Вот так история! – сказала королева.

В первых сезонах «Королевства» пациента готовили к сложной операции на мозге при помощи экспериментальной анестезии – гипноза. Пациент оставался в полусознательном состоянии, пока врачи копались в его черепушке. Этот образ закономерен для раннего Триера. В его «Элементе преступления» и «Европе» главных героев подвергали воздействию гипноза, заставляя рассказать о своем прошлом и даже будущем, а в «Эпидемии» – первом подходе Триера к медицинской теме – гипноз через чрезмерно вовлеченного медиума вытаскивал чуму из воображаемого мира сценария в реальность.