Умом я для Музы этого желал, но душой воспринимал как предательство и нашей любви, и чистоты нашего порыва.

Даже добираясь ко мне на такси, чтобы забрать меня домой, она половину пути ко мне грузила меня по мобильнику своими планами и заботами: ее художественную композицию (оказывается, есть такой казенный термин) собираются снести как установленную без соответствующего… Но волонтерская группа… Феликс сам будет снимать на видео…

Вот и пусть снимает без нее. Хорошо бы, дали ему по башке. Глядишь, Муза и на меня все-таки обратит внимание. Хотя не похоже.

Но когда она меня увидела, у нее помертвело лицо в самом точном смысле этого слова. Она побелела, остановились глаза, исчезла мимика. Может, зря я побрился чужим «Жиллетом» — замешенная на седине кучерявая бороденка все-таки маскировала провалы щек.

Правда, когда меня понадобилось волочь на себе до такси, словно пьяного мужика, она ожила. В их северном Захолустьевске она такого навидалась, а весить я теперь весил не больше четырнадцатилетнего подростка. И руку приходилось тянуть вверх, чтобы ухватиться за ее теплое мраморное плечо. Наверно, мы представляли собою загадочную парочку — я в больничном затрапезье, она при полном брючно-костюмном бежевом параде. На случай, если будут бить, — это подчеркнет преступность сатрапов: они черные, она светлая, они вульгарные мужланы, она прекрасная дама.

Она и в такси оцепенело смотрела перед собой и только стискивала мою руку своей твердой крупной кистью.

В ее бежевом кармане зазвонил мобильник. Феликс был так грозен, что я бы на месте Музы выскочил из такси и кинулся бегом к театру военных действий: «Без тебя пропадет половина эффекта! Зачем тогда мы все это затевали?!» и даже «Ты понимаешь, что это предательство?!» А Муза на все призывы кричала одно: «Я не могу его оставить, сколько можно повторять!!!» И только обвинение в предательстве пробудило ее фантазию: «Ну так расстреляй меня перед строем!!!»

И пришлепнула телефонной пластиной по бежевому бедру, а потом вдавила ее обратно в карман. И снова стиснула мою руку:

— Не бойся, я тебя ни за что не оставлю!

И во мне снова взорлили полуиздохшие романтические чувства. Я изо всех моих еще живых силенок тоже стиснул ее крупную кисть:

— Так пойдем туда вместе! Мы же все равно будем в двух шагах, ты меня дотащишь, как санитарка. Только не с поля боя, а на поле боя.

— Что, правда?.. Да нет, тебя кто-нибудь пальцем ткнет, и ты упадешь!

— Вот и хорошо. Умру недаром: дело прочно, когда под ним струится кровь!

— Что ты болтаешь, еще этого не хватало!