Машина не успела отъехать, как дверь отворилась, на террасу вышел постаревший генерал Калугин. Михаил Петрович не тронул чемодан и сделал шаг навстречу старому корешу. Тот уже спустился с крыльца. Спортивный костюм «Найк», белые кроссовки. Как и раньше – подтянут и чисто выбрит. Они обнялись. Стояли долго, не произнося слов. Первым заговорил писатель:

– Вот ты какой стал, Олег! – Он подался назад, разглядывая морщинистое лицо друга. Глаза такие же хитрые, но, как и раньше, умные.

– Да вот такие они, изменники родины! – Олег засмеялся. – Чего приперся, приключений захотелось? Пойдем в дом. Жена – американка. По-русски не понимает. Или делает вид, что не понимает. Но ты же не перевербовывать меня приехал?

Они вошли в дом. Классика американского интерьера была здесь во всем. За входной дверью с антимоскитной сеткой холл с большим диваном и телевизором. С боку стол-остров, отделяющий холл от кухонной плиты, мойки, шкафов и огромного холодильника. На остальных стенах книжные полки, картины в стиле «осенний Вашингтон» и металлический стеллаж под два метра, в котором запутались в самых разных позах десятки бутылок. Особо ценные, квадратно-хрустальные с коньяком или виски, стояли на состаренном под мореный дуб барном столике.

Около лестницы на второй этаж стояла женщина неопределенного возраста. Михаил Петрович подошел к ней и пожал руку. Поздоровался на чистом английском, чем заслужил ее одобрительный взгляд.

– Это Ребекка, мы вместе десять лет, ненавидит англичан, так что не обольщайся своим оксфордским произношением. Говори по-русски. Мы с ней об этом договорились. Будем пить, закусывать и вспоминать боевое прошлое.

Он кивнул жене. Ребекка подошла к столу-острову и откинула салфетки со стоящих на нем тарелок и тарелочек. Затем подошла к входной двери, взяла женскую сумочку и ушла.

– Садись, Миша. – Он показал на диван, рядом с которым стоял журнальный столик с бутылкой двенадцатилетнего «Макаллана». – Твой любимый. Не пожалел шестьдесят долларов.

– Вот и не угадал. Последнее время я перешел на эльзасский рислинг, новозеландский «Совиньон» или французское «Сансер». Не виски, конечно, но пару бутылок в день все еще осилю.

Калугин пропустил это мимо ушей, налил виски в хрустальные стаканы.

– Как говорил в середине девяностых шеф ФСБ Степашин – на два пальца. Не больше. Ну давай, за встречу!

Они зажали ладонями стаканы сверху и ударили их донышками друг о друга. Раздался глухой стук, и они медленно, со смаком, выпили.

– Помнишь, американский шпион, что чокаться положено «камушком»!