Вот что воодушевляло Далмау, бурлило в нем: дух созидания, воображение, не знающее преград; он с невиданной остротой ощущал все, над чем трудился, к чему прикасался, на что смотрел, но во всем стремился найти доминирующую деталь, столь характерную для задуманного Доменеком декора, всячески избегая сбивающего с толку созерцания целокупности вещей, всего мироздания, этого неподвластного разуму чудища, которое всей своей мощью набрасывалось на него: улицы, гавань, толпа… надо найти, открыть для себя улыбку девушки, идущей навстречу и затмевающей всех, кто ее окружает; или краску на корпусе лодки, облупившуюся, отчего трудно прочитать название; «Согласие», все-таки удается разобрать Далмау, поскольку хозяин подновил буквы, хоть и не слишком умело. Детали, детали. Потом, как и в творении Доменека, можно поднять глаза и бестрепетно встретить лицом к лицу всю вселенную, отрицающую порядок, хаотичную, как тому и следует быть в мире, где соединяются улыбка девушки и плохо написанное название рыбацкой лодки. Вот чем обещал стать Дворец музыки: царством тысячи деталей, взыскующим порядка в эмоциях, в тончайших ощущениях зрителя.

Вот что хотел Далмау воплотить в своем творчестве и в своей жизни. И вроде бы добился этого в картине «Мастерская мозаики», где сочетание деталей приводило к удивительному результату; так говорил Маральяно и еще несколько знатоков, которым показывали полотно. И потом, разве его не приняли на выставку, где представлены великие мастера живописи? Это вселяло в Далмау присутствие духа, когда он чувствовал, как умаляется, поглощается гигантской пастью, когда вместе с Грегорией входил во Дворец искусств, монументальную конструкцию из кирпича и железа, характерную для эфемерных выставочных павильонов: Дворец и был построен для Всемирной выставки 1888 года в Барселоне, напротив Парка, где они гуляли среди деревьев, фонтанов и цветов, но там же, у Парка, находился и диспансер, где он провел немало ночей, одурманенный алкоголем и морфином, а на верхнем этаже – приют, где можно было провести три ночи каждые два месяца.

Дворец, прямоугольное здание с башенками по углам, состоял из трех частей. Центральный пролет, вдвое шире боковых крыльев, вздымался с нижнего этажа к большому просвету, на высоту тридцать пять метров. Боковые крылья на нижнем этаже разделялись на выставочные залы, выходившие в центральный пролет, а по периметру верхнего этажа тянулась балюстрада, тоже выходившая в главный зал, под просветом. Дворец предназначался для временных и постоянных выставок, концертов, хотя акустика и оставляла желать лучшего; демонстрации всякого рода изделий, а также для конгрессов, митингов, празднеств и прочего досуга барселонцев.