Мой хозяин начал выздоравливать и на третьей неделе, в четвертый рыночный день, который у Белого Человека называется четверг, сидел в своей комнате, когда зазвонил его телефон. Он взял трубку, увидел, что звонит Джамике. Поначалу он проигнорировал звонок, считая, что еще не полностью простил Джамике и если увидит его, то им снова завладеет ярость и он станет делать то, что вовсе не хочет делать. Он продолжил вычищать затвердевшее сусло из ведра и насвистывать тихую песенку, которой его научила Ндали. Джамике позвонил еще раз, потом еще, потом прислал сообщение: «Брат, возьми трубку. Хорошие новости! Хвала Господу!»

У моего хозяина екнуло сердце. Он сел на кровать, нажал клавишу.

– Привет, брат мой Соломон, – раздался голос Джамике, несколько более порывистый, чем обычно. – Я нашел ее.

Он вскочил на ноги.

– Что? Что? – сказал он, но Джамике его не слышал.

– Хвала Господу, брат, – повторял Джамике. – Я ее нашел!

– Бо-Че, кого, что ты нашел?

– Кого же еще, брат? Кого еще? Того, кого ты искал. Ндали!

Мой хозяин уставился на телефон не в силах сказать ни слова. И опять пришло оно – то, перед чем он смолкал, не мог найти слов, самый свободный из всех человеческих даров. Оно пришло уверенной поступью, как приходило всегда.

– Я не могу найти слов благодарности для Бога, нваннем. Бог воистину есть Бог. Он помогает мне сдержать обещания, которые я дал тебе, все, что есть в твоем списке. Теперь ты наконец обретешь мир, какой обрел я. Ты получишь прощение от нее, от той, кому и ты должен прощение. И ты исцелишься.

Он и в самом деле теперь должен был исцелиться.

– Где она? – только и смог выговорить мой хозяин.

– Я видел ее на Камерон-стрит. Ты знаешь – там новая аптека и лаборатория, которую они строят? Двухэтажный дом?

Он знал.

– Это там. Ей все это принадлежит. Она вернулась, чтобы завести здесь дело. Это ответ на наши молитвы, брат Соломон!

Джамике продолжал – благодарил алуси Белого Человека, цитировал книги – Коринфянам, Якова, Исаии, Римлянам, а твердь мыслей моего хозяина загоралась звездами. Он попросил своего друга дать ему отдохнуть и обещал перезвонить попозже, и тот не стал возражать. Мой хозяин убрал телефон, погрузился в новое знание. Великая тишина опустилась на него, тишина настолько подавляющая, что он даже слабого своего дыхания не слышал. Но эта тишина была обманчивой: он знал – в эти мгновения приближается армия, громоподобный топот ног разносится по земле. И скоро появятся они – тысячи мыслей, образов, воспоминаний, видений, – безгранично громадные на морщинистом лице времени. И он лег и просто погрузился в ожидание, неподвижный, как окоченевшая курица.