– Я смотрел, брат.

– И ты говоришь, что вот она с фотографии – та самая, кого ты видел?

– Да, та самая.

– Тот же нос… посмотри, Джамике, очень хорошо посмотри: такие же глаза?

– Такие же, брат. Зачем мне врать тебе, брат?

– Тогда это, наверное, она, – сказал мой хозяин, сдаваясь.

Иджанго-иджанго, два дня происходил у них такой разговор в его доме. И в конце каждого раунда мой хозяин бродил по комнате с учащенным сердцебиением. Он останавливался, слегка наклонялся, словно всматриваясь в лицо этого мира, закрывал глаза и, недовольный увиденным, отрицательно покачивал головой. Он все еще не поправился, болезнь еще подавляла его дух. Но он был человеком, который узнал слишком много, и это знание потрясло его. Это знание включало и тот факт, что Ндали сейчас определенно находится в Умуахии. И еще это знание включало тот факт, что ему не оставалось ничего иного, как только пойти к ней.

– Я не понимаю, что с тобой происходит, брат, – сказал Джамике как-то вечером. – Ты много лет хотел встречи с этой женщиной, с которой жил. А теперь ты закрываешь к ней дверь. Ты ее не хочешь видеть?

Они сидели на табуретках на улице у дома Джамике – внутри было слишком душно. Здесь было тихо, если не считать голоса из транзисторного приемника в одной из квартир и стрекота кузнечика.

– Тебе не обязательно понимать, – ответил он. – Старики говорят, сборщик пальмового вина рассказывает не обо всем, что он видит на пальме.

– Верно, но не забывай, что те же самые старики говорят: как бы глубоко ветви мангровых деревьев ни лежали под водой, в крокодила они не могут превратиться.

Агбатта-Алумалу, Джамике был прав. Мой хозяин смешался. Он словно бы ждал этого, а теперь, когда оно пришло, он понял, что у него нет ни энергии, ни сил встретить пришедшее. И потому он не отреагировал на мудрые слова своего друга. Он поковырял зубочисткой между зубов, прошелся до бугорка над двумя верхними зубами, выплюнул на землю кусочки мяса.

– Я понимаю, что ты чувствуешь, – сказал Джамике. – Ты боишься, брат. Ты боишься того, что можешь узнать о ней. – Он покачал головой: – Ты боишься вдруг узнать, что, может быть, тратил без пользы жизнь, любя женщину, которая больше никогда не сможет тебе принадлежать.

Мой хозяин посмотрел на Джамике, и в это мгновение его переполнила ярость. Но он подавил ее.

– Я знаю, я виной всему, но прошу тебя, брат, ты должен встретиться с ней, чем бы это ни кончилось. Только так ты сможешь исцелиться, продолжить жить, найти другую женщину. – Джамике передвинулся так, чтобы сидеть лицом к нему, и, словно чувствуя, что мой хозяин не понял его слов, он на миг перешел на язык Белого Человека: – Ничего другого не дано.