Он подумал о том, что увидел: Ндали – живая, здоровая и прекраснее прежнего. Если бы Джамике не появился в его жизни, посланный, как камень невидимым врагом, чтобы сокрушить его, то он бы женился на ней. Они продолжали бы жить в его компаунде, счастливые, они собирали бы яйца по утрам и просыпались бы под оркестр петухов и прочих крылатых существ. Его радость не знала бы границ. Но его лишили всего этого. Вокруг него жужжали комары, голоса из церкви доносились до него в виде шепота, а в душе закипал гнев.

Он вскочил на ноги и огляделся в поисках оружия. Нашел палку, лежащую рядом с церковным генератором, и подобрал ее. Бросился к церкви как сумасшедший и почти добежал до двери, но вдруг остановился. Эгбуну, в этот момент дала знать о себе его совесть, и луч света пронзил неожиданную темноту, в которую, как в пропасть, нырнул было его разум. Он уронил палку и вернулся на блок. Закрыл руками лицо и заскрежетал зубами. Несколько мгновений спустя, немного успокоившись, он почувствовал, как что-то ползет по его щеке. Оказалось, что это муравей, который с палки перебрался на его руку, а с руки – на щеку. Он стряхнул его.

– Брат мой, брат. Что случилось? – окликнул его Джамике от двери.

Он поднялся.

– Я поеду домой и буду один, – сказал мой хозяин.

– Ах, брат Соломон. Я так хочу, чтобы ты посмотрел этот фильм – «Страсти Христовы». Он тронет твое сердце. Тронет твою душу.

Он хотел заговорить, сказать этому человеку, что всего мгновение назад его переполняла ненависть к нему. Но он ничего не сказал, потому что его разоружило выражение лица Джамике.

– Я посмотрю, – услышал он собственный голос.

– Слава Господу!

Он сел на задней скамье в церкви, горе разрывало его изнутри в клочья, а Джамике и члены церкви устанавливали большой экран. Пока он там сидел, началась служба. Пастор поднялся на подмостки и стал говорить о спасении, о том, как страдал человек, чтобы отдать свою жизнь ради других. Не дослушав пастора, мой хозяин поднялся и вышел из церкви.

Чукву, он вернулся домой, с трудом сдерживаясь, чтобы не впасть в отчаяние. Посреди ночи он понял, что его состояние объясняется исключительно желанием вернуть то, что он потерял. Он не хотел исцеления или прощения, того, о чем говорил Джамике, он не хотел этого. Нет, он хотел вернуть свою прежнюю жизнь. Он хотел поднять кокосовый орех, упавший в выгребную яму, и отмыть его. Он верил, что отмыть его можно. Он сел, проникшись пониманием: именно это ему и нужно, и это возможно. Все остальное – капитуляция.

Этот хоровод мыслей, так буйно круживший в его голове, преобразовался в твердое решение – он будет драться за нее, замужем она или нет.