Я видел это, брат мой Соломон. Она словно увидела призрака при свете дня. По ее виду было ясно: она считала, что ты мертв или никогда уже не вернешься в Нигерию. Ты стоял там, брат, называл ее по имени, говорил, что вернулся. Ты стоял перед прилавком, раскинув руки. Но она охнула и вскрикнула в ужасе, а ее друзья выбежали из кабинета посмотреть, что случилось, а ее сотрудница, которая протирала полку с лекарствами, повернулась к ней. Я уверен, что только из-за этих людей она изменилась, в мгновение ока превратилась из мыши в птицу и закричала тебе: «Кто вы? Кто вы?» – и, даже не дожидаясь твоего ответа, опять принялась кричать: «Я вас не знаю! Я не знаю этого человека!» Я уверен: она узнала тебя в тот день.

Он замолчал, потому что мой хозяин отрицательно покачивал головой и скрежетал зубами.

– Ты тоже это видел. Поначалу вспыхнула бесспорная искра узнавания. Если бы она не узнала, то разве стала бы охать? Стала бы дрожать? Разве так реагирует человек, когда видит кого-то неизвестного ему? Ты разве охаешь и дрожишь?

Сердце моего хозяина горело тихим огнем, он еще сильнее покачал головой и сказал:

– Бо-Че, я согласен. Полностью согласен с тем, что ты говоришь. Так оно все и было. Но я не могу понять, почему она заявила, что не знает меня? Не сказала ли она так из-за моего лица?

После этого на лице его друга появилось выражение, которое я не знал, как расшифровать.

– Может быть, нваннем Соломон, – сказал он. – То, чего ты боишься, и в самом деле может оказаться правдой, и правдой не только потому, что эти двое ее друзей были там в то время. Ее реакция была чрезмерна. Она кричала, визжала все громче, когда ты попытался объясниться. Услышав твое имя, она закричала по-английски: «Нет-нет, я вас не знаю! Уйдите отсюда! Уйдите!» И в самом деле за такой реакцией скрывается нечто большее. В кустах явно пряталась змея. Но ты должен знать еще, что она, вероятно, испугалась. Это замужняя женщина. У которой… – Вероятно, Джамике понимал: эти подробности угнетающе действуют на его слушателя, а то, что он собирается сказать, ужалит его еще больнее, а потому он замолчал ненадолго. А потом, устремив взгляд в окно магазина, где в сетке за жалюзи металась ошарашенная муха, докончил: – …есть муж.

Эти слова и в самом деле ужалили его друга.

– Она могла опасаться того, что человек, которого она любила прежде, уничтожит ее новую жизнь. Она, вероятно, испугалась тебя.

Мой хозяин кивнул, соглашаясь, принимая свое поражение.

– Но ты на этом не остановился. Да, когда мы с позором покинули аптеку, откуда нас выставили ее друзья, она в слезах через заднюю дверь выбежала на улицу. И некоторое время это тяготило тебя, мой друг. Ты был этим пристыжен, унижен, подавлен. Мне это не кто-то рассказал. Я там присутствовал. Видел все своими глазами. Если она не могла принять твое изуродованное шрамами лицо, то что ее так сильно тронуло?