Домой мы приползли без сил, можно сказать на последнем дыхании, но всё же довольные проделанной "работой" (не, ну у меня реально такое ощущение было, будто я целый день пахал). Мы расположились в гостиной, зажгли свечи на ёлке и принялись делиться впечатлениями об увиденном. Разумеется, болтали в основном девчонки, мужская же половина, послушав немного их весёлый трёп, решила перебраться в кабинет и стала мусолить вчерашнее. Похоже, это уже становится традицией, не дают покоя графу с поручиком мои предсказания. Эх, ещё чего-нибудь вкусненького бы пожрать удалось, и было бы всё в кайф. Но... сочельник, до первой звезды ничего есть нельзя. Ай ладно, завтра Рождество, отъедимся.

Между прочим, наступление Рождества все православные сейчас отмечают с таким же размахом, как в двадцать первом веке жители России отмечали Новый год. А нынешний Новый год (ну, тот, что потом станет старым-новым) здесь празднуется почти так же, как православное Рождество в будущем. Такая вот подмена понятий, хм... или смена приоритетов. Ту же ёлку все вокруг называют не новогодней, а рождественской, и ставят её непременно в каждом уважающем себя петербургском семействе. Вяземский говорит, среди горожан даже выражение забавное ходит: денег займи, но ёлку поставь. По его мнению, питерская общественность слишком ревностно следует порядкам, заведённым императорским семейством, все хотят быть похожими на высшую аристократию. М-да, может быть, может быть, но, на мой взгляд, тут оказывает влияние ещё и большое количество иностранцев, проживающих в Петербурге, особенно немцев, от которых как раз и пришла в Россию традиция ёлочку ставить.

Кстати, выставляют и наряжают ёлку нынче лишь в городах, до деревни этот обычай пока не дошёл. Ну, деревня — она и есть деревня, бог с ней. Мне вот больше всего обидно, что даже в Петербурге нет ещё ни Деда Мороза, ни Снегурочки. Ни в каком виде нет! Во всяком случае, ни в литературе, ни в быту никаких упоминаний об этих персонажах мною не обнаружено. И Софа о них тоже ничего не знает. Да, я помню, Снегурка — явление советской эпохи, но, ёлки-палки, где Дед Мороз? В Красноярске думал, ну уж в столице-то увижу первые намёки на его появление — картинки, например, какие-нибудь в журналах или рассказы, но нет, и здесь о нём не ведают.

Странно это! Ведь, говорят, Санта-Клаус в Америке уже имеется. А мы чем хуже? Не-ет, так дело не пойдёт, я не я буду, если не подтолкну историю в правильном направлении. Расскажу-ка я Машуле парочку новогодних или скорее рождественских сказок с нужными акцентами. Потом сестрёнка красочно всё запишет, и мы их издадим. Вот тогда лет этак через пять-десять, глядишь, и начнёт седой бородатый старик с мешком подарков под Рождество детишек навещать. Ну а с ним и внучка в кокошнике появится — надо ж кому-то пьяного дедулю домой отводить, иначе рискует он замёрзнуть в каком-нибудь сугробе после очередного поздравлялова.