Путилов, мотнув головой, отвернулся и продолжил разговор, стоя спиной ко мне:

— Деньги за свой труд он брать отказался. Я предложил ему пай в деле — двадцать процентов, но он и на это не согласился. Нужно признать, очень уж ваш отец не любил повседневную рабочую рутину. Разбираться со строителями, подрядчиками, мастерами он не желал категорически, ему в большей мере нравилось изучать у себя в лаборатории что-нибудь новое, доселе неизведанное. Да-да, именно так. Новое. Да и то не припомню я, когда бы он одним делом целый год занимался. Вечно перескакивал с одного на другое, зачастую на полпути бросая начатое, если не удавалось добиться результатов сразу. И службу он поэтому оставил, претили ему каждодневные обязанности, одни и те же круглый год. Нет, я не осуждаю его, ваш отец был, без сомнения, великим человеком, и достижения его никто не сможет оспорить, но... тут уж каждому своё.

Николай Иванович резко развернулся и опять строго посмотрел мне в глаза:

— А вот вы, я вижу, человек другого склада. Уже наметили себе план работ не на один год и, чувствуется, от своего отступать не намерены. Изучаете всё досконально. Не чураетесь и рабочих о жизни расспрашивать...

Тут он невесело усмехнулся:

— Тихоня же их не замечал, хоть и не раз бывал на заводах.

В наблюдательности Путилову не откажешь, и, слава богу, я пока не вызывал у него подозрений относительно своей принадлежности к семейству Патрушевых. Пожалуй, стоит ответить согласно тому образу, который ты, Сашок, сам о себе и составил.

— Да. Мы с отцом разные. У него, как бы это поточнее сказать, чисто академический подход к работе. У меня же подход практический. Спасибо отцу, я много знаю, но мне мало просто знать, мне надо, чтобы мои знания заработали в полной мере, мне важно реализовать их в деле. И да, от своего я отступать не намерен, сколько бы дел ни взвалил себе на плечи, все их стану тянуть. Полагаю, и по нашим совместным проектам вы от меня ещё, как от назойливой мухи, отмахиваться будете.

Николай Иванович улыбнулся, и в глазах его снова засверкали искорки веселья.

— Хо-хо, это не страшно. Да что там, таким-то образом я даже рад буду помучиться. И поэтому предлагаю вам — так же, как и когда-то вашему отцу, — двадцать процентов.

Я удивился:

— Двадцать процентов завода?

В голове табуном пронеслись мысли. Какого, чёрт возьми, завода? "Аркадии", что ли? Или Путиловского?

— Берите выше — ЗАВОДОВ. В скором времени я собираюсь подать заявку на объединение всех моих производств в единое акционерное общество. Соответственно, двадцать процентов этого акционерного общества я вам и предлагаю.