— Доброе утро, Александр. Позволите войти?

— Доброе утро, Ваше Высочество. Заходите, я Вам всегда рад. Какими судьбами в наши палестины?

— Да вот решил узнать, как живут поэты.

— Уж не меня ли Вы, Ваше Высочество, к ним причислили?

— Не скромничайте, Александр, вам это не к лицу. И не надо со мной разговаривать столь официально, мы вроде не чинясь на балу общались, и сейчас не дворцовый приём. К вашему сведению, близкие обычно меня на русский манер именуют Нико́ла. Разрешаю и вам так звать.

У-у, я уже близкий. Это пугает.

— Без проблем, Нико́ла. Тогда и вы можете говорить мне просто Алекс — на американский манер.

Князь усмехнулся, а я с облегчением подумал, что официоз встречи отменяется. Да и слава богу, слишком уж он меня напрягает. Ростовцевы уже порассказывали, как иногда великие князья не любят тех, кто им почтение не выказывает. Так что в этом плане мне, пожалуй, на первом балу повезло встретить Николая, а не какого-нибудь другого великого.

Сегодня он, похоже, заглянул не к Ростовцеву, а именно ко мне. Надо так понимать, у нас наметилось продолжение общения. Хорошо это или плохо? А чёрт его знает! Но граф, наверно, будет недоволен.

— И всё же я удивлён вашим приходом. Своего адреса я, помнится, вам не давал.

— Его было нетрудно узнать. Хотя бы у хозяйки бала, на котором мы познакомились. Княгиня Разумова, кстати, о вас весьма любезно отзывалась, чем-то вы её впечатлили. Впрочем, и многие другие знают, где вы обитаете. Слухи о вас уже просочились в петербургские салоны. Да и не только в салоны: совсем недавно мама́ вами интересовалась, ей княгиня Наретова очень красочно ваш песенный талант описала. А вчера, представляете, захожу я к папа́, а там морской министр Краббе под гитару прекрасную песню исполняет. Не догадываетесь чью?

Я кисло усмехнулся:

— Пожалуй, догадываюсь.

Ёшкин кот! Краббе "пошёл в народ" и "понёс" туда поэзию старшего Патрушева. Офигеть! А тётя в кружевах всё никак не может угомониться, расписывая очарование "сибирского соловья". Боже! Неужели я и в Петербурге успел уже прославиться дальше некуда? С такими темпами я скоро начну открывать двери императорского кабинета ногами. Стану там строить Александра II по стойке смирно и учить его уму-разуму. М-да, кажется, слишком много я новых хороших песен выплеснул на головы не подготовленных к такому изобилию аборигенов девятнадцатого века.

Тут и Машуля вышла в прихожую, и я поспешил познакомить гостя с ней:

— Ваше Высочество, разрешите представить Вам Марию Пово́йскую, надеюсь в скором времени мою на́званую сестру.