— Девочки, приезжайте! — вторил ей Михал Михалыч. — Виктор, ты не очень гони!
Развернувшись на площадке за домом, джип выехал в открытые хозяином ворота, попетлял по темным дорогам, выскочил на шоссе и понесся в город. Через минуту на спидометре было сто двадцать километров. На скорость, если честно, было наплевать, дико раздражало молчание Виктора. Мог бы, между прочим, спросить: ничего, что я так быстро еду?
— А нельзя ли помедленнее? Меня после ста укачивает.
Банкир сбросил скорость, но ответом не удостоил… Ну и черт с тобой!
Надо же! Оказывается, достаточно было мысленно послать его к черту, чтобы молчун разговорился: «Позвони мне», — и положил на колено визитную карточку.
Как ни сгорала Анжелка от любопытства, сначала она должна была запереть дверь на все замки, подергать за ручку и посмотреть в глазок — нет ли погони…
— Понравился тебе Виктор?.. Нет?! — У Анжелки чуть не отвалилась челюсть. — Ты чего? Классный мужик! Высокий, богатый! Смотри, какой у него «лэнд-крузер»! Улет!
— Не морочь мне голову, Анечка. Давай-ка выкладывай, к чему такая конспирация?
— Сейчас, подожди, только в туалет сбегаю!
Ждать было некогда. Ехали, по слезным заверениям, «как бы только туда и сразу обратно», и прогуляли весь день! А к завтрашним экзерсисам с молодежью младшего школьного возраста требовалось набрать кучу вопросительных и отрицательных английских предложений, распечатать и разрезать на карточки…
Принтер выдал последнюю страничку. Красота! Полужирный курсив шестнадцатым. Теперь не грех и потрепаться на сон грядущий.
Швыркова — в голубом неглиже — валялась поверх одеяла и со злостью подпиливала ноготь на большом пальце.
— Ноготь сломала на этой чертовой даче.
— Почему чертовой? Нас там принимали по высшему разряду… — Кожаное кресло за энное количество «у.е.» сделало «пу-у-уф!», и ответом ему был сладкий-пресладкий зевок «о-о-оффф!»… — Сережина мама такая гостеприимная.
— А чего ей еще делать-то?
— Ох, и нахалка ты, Анечка!
Анжелка захихикала и кокетливо повела смуглыми плечиками:
— Мы когда с Сережкой познакомил