За стенами больницы вряд ли пользующийся повышенным спросом, но здесь — царь и бог — парень, не затрудняя себя разнообразием, ответил «добрый», даже не взглянув на посетительницу. В другое время пусть бы упивался своей значимостью, пока не надоест, но не сейчас, когда с минуты на минуту должен был позвонить Колючкин.

— Извините, пожалуйста, Николай Петрович, мне нужно срочно поговорить с вами!

Загасив сигарету, парень тут же вытянул из кармана следующую и чиркнул зажигалкой, а коричневолицая, намакияженная медсестра смерила естественно-загорелую блондинку полным классовой ненависти взглядом и с возмущением, надо полагать, означавшим: при такой зарплате еще и покурить спокойно не дадут! — зло швырнула окурок в металлическую плевательницу.

— Так чего, Николай Петрович, ставить бабке из двадцать первой капельницу или перебьется?

Несчастной бабке крупно повезло: в присутствии посторонних доктор постеснялся кивнуть «перебьется», кивнул «поставь». Маловероятно, чтобы он вдруг, ни с того ни с сего, вспомнил клятву Гиппократа. Медработники перекинулись какими-то терминами не для средних умов, и сердитое цоканье шпилек по кафелю возвестило о начале аудиенции.

— Я племянница Евгении Алексеевны Орловой… перелом правой руки и сотрясение… Когда можно будет забрать ее домой?

— Орловой?.. А-а-а… да. Не знаю. Недели через две.

Так и подмывало ответить ему: да за две недели у вас здесь спятишь! А ради чего? Если вы не в состоянии вспомнить, кто такая Орлова, которая валяется в вашей идиотской больнице уже пятые сутки, то вряд ли вы и через неделю вспомните о ней! Однако сия гневная тирада была бы непростительной тактической ошибкой.

В конце концов, чего не сделаешь для спасения любимой тетеньки? Нет, чего-то определенно не сделаешь — бр-р-р! — от одного лишь предположения замутило, но подавить в себе отвращение к этому ватноплечему мздоимцу и улыбнуться ему кокетливой жемчужной улыбочкой она, безусловно, могла.

— Николай Петрович, а нельзя ли пораньше? Обещаю вам, что дома обеспечу тетеньке отличный уход. Пожалуйста!

Надо же! Вспыхнув ярко-розово, парень потупился и в смущении, с повадкой купца третьей гильдии, очутившегося за кулисами Художественного театра, пригладил свою бородищу.

— Ну… мы насильно никого не держим, и лечить нам особенно нечем. Импортных препаратов у нас почти нет. Они очень дорогие.

— Дорогие, это как? Цифры какого порядка? Сотни, тысячи или десятки тысяч? Признаться, в последней раз в аптеке я была, кажется… не помню когда. И вообще далека от медицины.

— Ваше счастье! — Доктор криво улыбнулся, и дело пошло на лад. В принципе в каждом человекоподобном априори должно присутствовать что-нибудь человеческое…