Ожидавшая решения своей участи, Жека даже привстала навстречу, и ее взволнованное: «Ну что, Танюх?» — прозвучало почти без запинки.

— Николай Петрович обещал мне, что отпустит вас в следующий понедельник, а дома я быстро поставлю вас на ноги!

— Тебе в Нижний… надо. Там скоро сорок дней по Вере Косан… Контан… ой, черт! Инка тебя ждет.

— Инуся очень просила, чтобы я осталась с вами, но я и сама бы не уехала.

— Спасибо вам… девчонки… — Жека смотрела такими несчастными глазами, полными благодарных слез, что у любого, кто знал ее, невольно защемило бы сердце.

— Теть Жень, все будет тип-топ, честное слово!

— Не верю… как говорил один чувак… Ладно, верю. Иди домой, Тань…юшечка.

* * *

Две ходячие бабы уползли в столовку. Три лежачие с нетерпением дожидались больничной баланды. Не пожрать ли и нам для разнообразия жизни? Доскакалась девушка, допрыгалась — ноги с койки спустить, крышку с кастрюльки снять дрожащей рукой, откусить котлету — все проблема!.. А котлетки-то Танькины вкусные! Не из собачьего мяса. Классный закусон! Теперь бы еще бульончика из термоса нацедить — и можно в циркачки записываться… Фиг с маслом! Расплескала, инвалидная команда.

О, вот и нянька, швабра пропитущая, прикатила со своей телегой! С приветом от Минздрава. Борщечок цвета куриного помета, пшенная каша с рыбьим хвостом и чайковский со свежезаваренными тараканами.

От халявных разносолов она, само собой, отказалась. Взгромоздилась на свое ложе — башка разгуделась от жевательных движений. Как колокол на башне вечевой во дни торжеств и бед народных. Смежить бы веки, расслабиться, куда там! Опять развопилась какая-то зараза: «Кто Орлова? Николай Петрович велел капельницу поставить!..» Ага, та самая эсэсовка, что намедни. Глаза горят: щас заколю, замучаю, как Полпот Кампучию!

Краски на девке — килограмма два, не меньше. Можно подумать, не в больницу к убогим собралась, а на Тверскую, мужиков отлавливать. Вон, в кино, когда показывают про первую империалистическую, сестрички в платочках по самые брови, скромненькие, ласковые, а эта шалава размалевалась по-дискотечному, прихренячила, не глядя, к здоровой орловской руке длинную стеклянную фиговину с проводками и отвалила, не глядя. Лежи теперь пластом, подопытный кролик, и не петюкай, пока в твой измученный организм не выльется вся эта дрянь. Только внутренними монологами и спасаешьси…

Видать, запал Петрович на Танюху. То, бывалыча, денег не дашь, так эти оторвы раскрашенные в твою сторону и не посмотрят, а сегодня носятся, как наскипидаренные. Прямо покоя от медицины не стало! Капельницу тебе, таблетки прут горстями, мази фирменной на рожу не пожалели. Так, глядишь, и правда вылечат, эскулапы хреновы.