— Отстань ты от меня, ради бога, со своими глупостями! — Инуся вырвалась, умчалась на кухню, а Жека, разочарованно вздохнув, опять потянулась за телефонной трубкой.

— Теть Жень, может быть, уже хватит? Так папа ни за что не дозвонится!

— Да идите вы все на фиг!

«Тройственный союз» трещал по швам. Впрочем, этого и следовало ожидать. Если три человека, пусть даже самые близкие родственницы, почти месяц изо дня в день толкутся на одном пятачке, причина для взаимного раздражения обязательно найдется. Тем более когда у каждой на душе скребут свои собственные кошки.

Прошел час. И еще полчаса. Телефон молчал. Не стоило ссориться с Жекой, гораздо легче было бы думать, что дозвониться невозможно, чем сходить с ума от тишины, уединившись с франко-русским словарем в своей бывшей берлоге.

К традиционному вечернему чаепитию, без которого не обходится ни один день рождения Танюши — главный для Инуси праздник в году, — все успели порядком соскучиться друг без друга. Воцарилась атмосфера всеобщей любви и согласия.

Ощутив колоссальное облегчение оттого, что день рождения подходит к концу и можно уже ничего не ждать, «счастливая новорожденная» одним махом задула все свечки на огромном круглом торте с цифрой «19» из воздушного, как сон, крема.

Бурные аплодисменты стихли. Небывало ярким, торжественным светом, всеми пятью рожками, вспыхнула над овальным столом под кипельно-белой скатертью еще вчера подслеповатая люстра. Суперторжественны были и синие астры в фарфоровой вазе, необыкновенно удачно сочетающиеся с кобальтом старинного майсена, и крахмальные белые салфетки в начищенных серебряных кольцах, и, конечно же, выдающееся Инусино произведение — шоколадный торт с грецкими орехами и полузаварным кремом. Форма соответствовала содержанию. Еще бы! Ведь в каждом кусочке — частица Инусиной души.

— Рухнуть с дуба, какая вкуснотища! Ну, ты даешь, подруга! Не оскудела еще талантами земля русская! — Стряхнув крошки с берета Че Гевары на своей красной маргинальной майке, Жека еще разок закатила глаза от восторга и, незаметно подмигнув, хлопнула себя по лбу. — Народ! И чего ж это, спрашивается, мы, три дуры, сидим без бабла, когда оно — я не побоюсь этого слова! — у нас под ногами валяется? Все, замётано! С завтрашнего дня приступаем к выпечке тортов. Торговать предлагаю в электричке. Кусками! Танюха с лотком будет чесать впереди, а мы с тобой, Инк, сзади — с большим железным чайником. Мужики, как узреют нашу Таньку, прибалдеют на фиг и весь товар расхватают как делать нечего! Ты будешь кофий разливать, а я бабки подсчитывать. Сознавайся, сколько штук могёшь наваять в день?