– Чипсы всё делают лучше, – наставительно произносит он.

Вчерашнюю поездку на такси я, наверное, запомню как худшие полчаса в своей жизни. Пока мы ехали, я успел убедить себя, что мы опоздали и Листер умер. И только когда мы добрались до больницы и узнали, что он в операционной, я позволил себе слабую надежду.

Затем в больницу начали просачиваться журналисты и фанаты, и нам разрешили спрятаться в комнате для персонала. Ничего удивительного, что кто-то слил информацию о том, где мы.

После операции Листера, еще не отошедшего от наркоза, на время перевели в платную палату. Затем он снова отправился в операционную – на этот раз хирурги занимались его ногой. Кажется, я начал дышать в полную силу только после того, как он вернулся.

Когда Листер пришел в себя несколько часов спустя, я кинулся к нему и, наверное, тысячу раз попросил прощения. Он пытался меня остановить, пытался сделать вид, что с ним все в порядке, – но любое резкое движение заставляло его едва заметно морщиться.

Меня все еще переполняет ненависть к себе.

Просто чтобы вы знали.

И я по-прежнему думаю, что я ужасный человек.

Но это вы и так знаете.

Я подхожу к Роуэну, который сидит на подоконнике. За окном – внутренний двор больницы, дети играют в «классики». Мы так и не завершили начатый разговор, и я чувствую, что время пришло.

– Что будем с ним делать? – шепчет Роуэн, едва заметно кивая на Листера, который счастливо хрустит чипсами.

Я не сразу понимаю, о чем он. Потом до меня доходит.

– А. Проблемы с алкоголем.

– Еще какие.

– Ну, у меня есть контакты пары хороших психотерапевтов.

Роуэн хмыкает.

– Замечательно. Честно говоря, нам всем не помешала бы терапия.

– Точно.

– Если хочешь, можешь уйти из группы, – вдруг говорит Роуэн. – Я меньше всего хочу, чтобы ты страдал.

– Я не хочу уходить.