– Не хочу я танцевать!

– А что ты хочешь? Подпирать стенку? На бедном прокураторе Иудеи лица нет.

– Очень даже есть на нем лицо, – буркнула я. – Слишком много лица.

Треуголка отыскала взглядом простыню.

– Ясно. Вы с Натаном Давидовичем поссорились. Почему?

– По кочану.

– Слушай, Комильфо, а ведь ты очень давно не была в гостях у своих родственников и кроме поездки в город за костюмами никуда отсюда вот уже месяц не выезжала.

– Ну и что!

– А то, что она и тебя засасывает.

– Кто?

– Деревня. Так же с ума можно сойти: торчать круглосуточно в одном и том же месте, корпеть над уроками, а в свободное время выяснять друг с другом отношения.

Да неужели? Что ты говоришь?

– Мне здесь нравится.

– Я же говорю: засасывает.

– Не твое это дело! – вскричала я. – На себя посмотри! Ты же сам…

– Да, да, я помню, – вовремя перебил меня Тенгиз, но я уже успела ужаснуться самой себе. – У Маши все еще есть свободное для тебя время. Я назначу тебе встречу. Мне кажется, ты слишком поспешно от Маши отказалась. Мне кажется, я слишком рад обманываться, будто ты взрослый человек.

Я не уверена, что последнее предложение он сказал вслух. Вполне возможно, что я его себе вообразила.

– Не хочу я Машу! Сам иди к Маше! И вообще, во что ты сам вырядился?

– А ты как думаешь?

– В жуткого пирата, отгрызающего головы пленникам.