– Зря ты пытаешься на меня наехать, – пытался Натан сохранять спокойствие. – Я же о тебе забочусь.

– Врешь ты все. Ты не обо мне заботишься, а о том, что твои любимые аборигены о тебе подумают, когда увидят нас вместе.

– И когда это меня волновало, что обо мне думают? – справедливо поинтересовался Натан.

– Да по жизни, – ответила я.

– И это то, что ты обо мне думаешь?

– Да, – не раздумывая ответила я.

– Просто прекрасно, – сказал Натан. – Зачем ты тогда встречаешься с таким примитивом?

– Сама не знаю. С тобой вообще разговаривать невозможно в последнее время, и у тебя все мысли заняты Миленой и тем, как несправедлив этот злобный мир. Вот поэтому тебе и не смешно. И пусть меня засмеет хоть весь Иерусалим и окрестности, не твое дело. Ты мне не папа и не муж, детей я с тобой не крестила, и я свободная женщина и могу одеваться так, как мне взбредет в голову.

– А, не мое? – вскипел Натан. – Ладно, хорошо: не мое так не мое.

И вышел, хлопнув дверью.

Но кусок его простыни застрял в проеме, так что ему пришлось еще раз открыть дверь, вызволить свою тряпку и снова хлопнуть дверью. А во второй раз не так эффектно получилось, злорадно подумала я.

А когда я вышла в Клуб, где все собрались, прежде чем отправиться на общедеревенскую дискотеку в баскетбольном зале, выяснилось, что все девчонки вырядились в непонятночто. То есть понятно, во что, но мне почему-то казалось, что пуримский маскарад существует для воплощения оригинальных идей и интересных образов, тем более что был объявлен конкурс на самый творческий костюм. Однако я ошибалась. Оказалось, что пуримский карнавал существовал для того, чтобы люди наряжались так, как хотели бы наряжаться каждый день, но совесть и скромность им не позволяла. Во всяком случае, в понимании девочек.

Что же касается пацанов, то, судя по всему, они особого значения маскараду не придавали, и даже если кое-кто, как, например, Марк, Никита и Миша из Чебоксар, выкрасили волосы во все цвета радуги и повесили на шеи металлические цепи, а Леонидас и Фукс переоделись в гопников, то есть одолжили у Миши из Чебоксар адидасовские штаны, все они, очевидно, явились на маскарад, исключительно чтобы поглазеть на испанок, танцовщиц, ведьм, ангелов и демонов, а точнее – на парад коротких юбок, облегающих платьев и откровенных декольте.

Только Юра Шульц неожиданно переоделся в буржуя, то есть приобрел позолоченную цепь с подвеской в виде знака доллара, соорудил черный картонный цилиндр и подложил подушку под черную шелковую рубашку, чем очень меня восхитил.

Все это меня покоробило. Может быть, потому, что вместо того, чтобы смотреть на декольте остальных девчонок, все смотрели на меня, хихикали и вертели пальцем у виска.