– Ты на себя не похожа, Комильфо, – сказал мой брат. – Я бы тебя в толпе не узнал.

– Скажи мне, пожалуйста, правду.

– Скажу, – обещал мой брат.

– Ты специально мне рассказал, что я еврейка, чтобы сплавить меня отсюда подальше из-за моей неокрепшей психики, когда папа заболел?

Брат посмотрел на меня из-под очков:

– Ты параноик. Тебе мерещится всемирный заговор.

– А на моем месте тебе бы не померещилось? Вы столько времени мне ничего не рассказывали.

– Мы узнали, что папа болен, примерно в ноябре. Он сперва сам нам ничего не рассказывал, но в итоге скрывать было больше невозможно.

– То есть это он меня специально отослал в Израиль?

– Дура ты, Комильфо. Никто тебя никуда специально не отсылал. Это было твое решение, ты уже забыла? Но ты права в одном: папа не хотел, чтобы ты знала.

– Почему?

– Он говорил, что хотел, чтобы ты запомнила его живым, сильным и здоровым.

– Так он говорил? Именно этими словами?

– Слово в слово.

– Ты мне врешь?

– О таком не врут.

– Но я не успела с ним попрощаться.

– Я тоже не успел, – сказал Кирилл. – Хоть я уже три месяца здесь торчу и проторчал до самого конца. Невозможно успеть попрощаться. Это не доказательство теоремы и не математическая задача с финальным решением.

Потом мой брат вздохнул и сказал:

– Это так глупо, ужасно несправедливо и нечестно.