Не было того, кто бы не видел важности этих обстоятельств и объективно не поддерживал бы их. Понятие „преступная война“ в то время еще даже не формулировалось, однако, мои настоятельные требования по отношению к человеческим чувствам, проявляемым моими солдатами, не могли не вызывать подозрения у немцев, хотя я старался обезопасить своих подчиненных как мог.

Вот что происходило тогда на Восточном фронте:

1. Вся политика кампании на Восточном фронте базировалась на антибольшевистских позициях.

2. Германия не имела цель заменить большевистский режим другими режимами, а старалась оставить за собой всю Восточную Европу в качестве зоны непосредственного экономического влияния.

3. Обращение с населением и военнопленными, а также эксплуатация местных ресурсов (часто безрассудная) были подкреплены непосредственными директивами высших военных, политических и экономических органов, поставленных во главе правительств и администраций оккупированных территорий.

4. Немецкое руководство продолжало демонстрировать излишнюю суровость в своих приказах, а также преждевременность и неподготовленность в политическом отношении.

5. Поведение немцев в отношении союзников было всегда предсказуемо – на первом месте всегда стояли германские интересы, исполняющиеся с усердием и в приоритетном порядке.

6. Германия не вызывала доброжелательности и симпатий, а также дух сотрудничества у мирного населения.

Такая военная политика на Восточном фронте и методы ее реализации не давали результатов и основывались только на военных успехах, которых до сих пор добивались немцы. Чтобы поставить точку в этом обзоре и продолжить повествование о К. С. И. Р., необходимо полностью оценить окружающую обстановку того времени. Здесь я сделаю ссылку на информацию, полученную от немцев, от военнопленных и дезертиров.

Исходные положения директив немецкого Верховного командования являются важными и многочисленными материалами, но в них не содержалось никакого намека на обеспечение гуманных условий для жизни, и не просматривалась единая линия проведения политики. Узаконивался даже не политический характер (о человеческом отношении не говорилось вообще), а, прежде всего, система радикальных мер, применяемых в первое время и основывающихся на массовых расстрелах и терроре, способствующих смерти от голода, мороза и эпидемий. Все это служило для русских только стимулом сражаться до последней возможности, избегая пленения любой ценой.

Позже немецкое Верховное командование пыталось реализовать программу улучшения условий жизни в концентрационных лагерях, где скопилась большая часть военнопленных, захваченных на первом этапе наступательных операций. Они находились в тяжелейшем положении, а улучшить их существование было просто нереально. Например, в июле-августе 1942 года в лагере Миллерово насчитывалось свыше 30 тысяч военнопленных. Обеспечить питанием такую массу немецкое командование было просто не в состоянии, так же, как и выполнить все обещания, сделанные для перебежчиков на листовках, сбрасываемых с самолетов. Перебежчики, которые приходили в надежде на достойное обхождение и оплачиваемую работу, чаще всего перемешивались с обычными военнопленными.