В-пятых, многие современные феминитивы порой придумывают специально, поэтому от них отдаёт некоторой искусственностью. Уверена, что бухгалтерка, реставраторка, архитекторка, инструкторка возникли не сами по себе, над ними поработали. И это, пожалуй, главная претензия, которую предъявляют к этим неологизмам.

Кроме того, феминитивы не всегда образуются от существительных мужского рода, и есть такие примеры, которые, наоборот, не предполагают так называемых маскулятивов. Здесь прежде всего вспоминается советский фильм с шуточным названием «Усатый нянь». Конечно, слово нянь в словарях не зафиксировано — только няня. Кроме неё в языке есть ещё сиделка, кухарка, прачка, швея, белошвейка, горничная, сестра-хозяйка и, уж извините, проститутка. Все эти слова не имеют мужских вариантов. Более того, даже когда необходимо образовать от феминитива мужской вариант слова, возникают некоторые трудности. Например, она — балерина, а он? Есть, конечно, варианты балерун, балерон, балетчик, но все они находятся за пределами литературной нормы, да и звучат как-то нелепо, несерьёзно. Этих мужчин принято называть танцовщик или артист балета. Мужчины, кстати, почему-то не переживают по этому поводу и не борются за образование слов белошвей, прачк, брат-хозяин или проститут.

А вот уж кто точно не обижается, так это животные. Есть зебра, пантера, кобра, ласточка, обезьяна, панда, и их самцов вполне устраивает женский род названия животного. Есть песец, утконос, зубр, удав — их самки тоже не в претензии. И это не сексизм, а просто особенности языка.

А теперь ещё немного о нюансах русского языка. Не стоит забывать, что в исходных словах мужского рода, от которых образуется феминитив, подразумевается два значения. Во-первых, это мужчина, занимающийся какой-то деятельностью, или живущий в какой-то местности, или имеющий какое-то звание или статус. Во-вторых, это принадлежность человека к какой-то группе или название профессии в целом. Увлекаясь феминитивами, мы теряем общее название, то есть слово во втором значении. А это усложняет речь. Выходит, обращаться к работникам школы нужно «Дорогие учителя и учительницы», а рассказывая о жителях какой-то страны, следует говорить: «Все шведы и шведки отмечают Рождество». Или, например, придя в чей-то дом и желая похвалить работу дизайнера, сначала я должна выяснить, кто этот человек, мужчина или женщина, а потом уже сказать: «У тебя хороший дизайнер» или «У тебя хорошая дизайнерка». Всё это крайне неудобно, и вряд ли кто-то будет следовать такой логике.

Но у феминитивов, на мой взгляд, есть и плюсы. Я бы отметила здесь один грамматический нюанс, который говорит в их пользу. Разберём пример. Возьмём словосочетание врач Иванова. Если мы добавим сюда прилагательное, то оно должно быть согласовано с существительным врач — замечательный врач Иванова. Теперь добавим глагол, а он здесь должен употребляться в женском роде в соответствии с полом лица, о котором идёт речь. Получаем приехала замечательный врач Иванова. Выходит, что в отношении одного и того же человека в одном и том же предложении мы используем и женский род в глаголе, и мужской род в прилагательном. Конечно, было бы удобнее иметь феминитив, и он решил бы все проблемы — выдающаяся российская спортсменка Смирнова победила.

И ещё один момент. В самом появлении феминитивов, на мой взгляд, есть некое противоречие. Зачем они нужны феминисткам? Наверное, чтобы заявить о своих правах, чтобы прокричать на весь мир о равенстве мужчин и женщин. Но ведь получается, что с помощью феминитивов особо подчёркивается пол человека. Если женщина говорит я доктор, то она просто позиционирует себя как представителя профессии. Если же она скажет я докторка, то здесь уже обращается особое внимание на то, что она женщина-доктор. Получается, что феминитив выполняет антифеминистскую функцию. Да и сам факт образования «женских» слов от «мужских», намекающий на их «вторичность», должен быть унизительным для феминисток. Тогда уж, чтобы дамы не обижались, для обозначения женщин в профессиях следует придумать совсем новые слова! Например, кассирку начнём называть чековыбивательницей, а шофёрку — рулёвщицей. Но все эти рассуждения ближе к философии, не будем в неё глубоко погружаться.

Подытоживая, хочу сказать, что с одной стороны, словотворчество, связанное с образованием феминитивов, вероятно, поможет найти действительно недостающие слова и избежать некоторых грамматических нестыковок в речи. С другой стороны, возможно, однобокий подход — активное использование только суффикса −к−, отказ от уже существующих слов — не будет поддерживаться и приниматься обществом на ура. Искусственное вырывание и насаждение слов языку не понравится — он не любит, когда на него давят. Хотя, возможно, какие-то феминитивы и приживутся. Языку нужно время, чтобы разобраться с этим сложным вопросом и что-то принять, а от чего-то отказаться.

Оттенок двадцать первый Коронавирусный русский

Оттенок двадцать первый

Коронавирусный русский

Русский язык неисчерпаемо богат, и всё обогащается с быстротой поражающей.

Если бы феминистки были менее активными дамами, то современные феминитивы в русском языке могли и не появиться. У слов, связанных с коронавирусом, шансов не появиться просто не было. В 2020 году ковидная волна беспощадно накрыла мир (хочется добавить — медным тазом) и установила свои правила: длительный карантин, закрытие общественных мест, удалённая работа и учёба, прекращение общения, погружение в интернет-сферу. Язык не мог не откликнуться на эти изменения, и вместе с новым укладом жизни в русский язык в огромном количестве хлынули новые слова. Лингвисты отреагировали быстро, и уже в 2021 году вышла в свет монография «Словарь русского языка коронавирусной эпохи». В неё вошло около трёх с половиной тысяч слов! И я не буду сравнивать это количество с лексиконом небезызвестной Эллочки-людоедки из романа «Двенадцать стульев» Ильфа и Петрова, состоящим из тридцати слов. Я просто напомню, что по различным исследованиям лингвистов словарь современного образованного человека составляет от семи до десяти тысяч слов. А тут вдруг прибавляется пятьдесят процентов! Авторы коронавирусного словаря как только не называют такой бурный приток слов: и «языковой карнавал», и «языковая стихия», и «лингвистический „пир“», и «лавинообразное словотворчество». Мне же хочется на этом уникальном примере проследить, как именно, какими путями эта мощная лавина неологизмов вошла в наш язык. Действительно, в этот период появились новые явления, предметы, понятия. Их надо как-то называть. А как? Возможны варианты.

Вариант первый. Язык «подтаскивает» уже имеющиеся ресурсы, то есть слова, которые существовали и раньше, но за ненадобностью употреблялись довольно редко. В связи с пандемией коронавируса они стали востребованными, популярными, актуальными. В эту группу я бы включила самоизоляцию, дистанционное обучение, удалённую работу, масочный режим, социальную дистанцию. Кстати, само название болезни «коронавирус» тоже существовало до 2020 года, ведь вирусологи уже знали эту заразу и изучали её аж с семидесятых годов XX века, просто нам об этом мало рассказывали. Это был обычный медицинский термин. Что интересно, когда слово вошло в нашу речь, многие думали, что в середине слова коронавирус должна быть «о», а не «а», как и в других русских сложных словах с соединительной гласной (пароход, самолёт, металлоискатель). Но это слово было заимствовано из английского языка уже в готовом виде — coronavirus, и «а» здесь не соединительная гласная, а часть первой основы, как и в слове ротавирус, например. В итоге немного пошумели и перестали, привыкли.

Вариант второй. Старые слова, которые давно были в языке, получили ещё одно «корона-вирусное» значение. Например, корона, кроме головного убора правителя, стала сокращённым названием заболевания; при упоминании маски всем представляется не карнавал, а медицинская защитная повязка для лица; британец — уже не житель Туманного Альбиона, а новый штамм коронавируса, обнаруженный в Великобритании; а спутник из попутчика превратился в вакцину. Да и само слово вакцина многие стали воспринимать в более узком смысле — как препарат исключительно для прививки против коронавируса. Но больше всего в этой группе мне нравится новое звучание сокращения до н. э., которое в период ковида шутники расшифровывали как до начала эпидемии.

Вариант третий. Сокращения и аббревиатуры. Эта модель работает очень просто. Сначала мы описываем несколькими словами или одним, но очень сложным и длинным словом, некое явление или предмет, а потом берём ключевое слово и сокращаем. Так родились дистант (от дистанционного обучения), ВКС (видео-конференц-связь), удалёнка (удалённая работа из дома), да и ту же самую корону можно включить и в эту группу тоже.