Когда в начале августа 1914 года в Косалму при­шла весть о вспыхнувшей мировой войне, она совершен­но сломила Фортунатова. 20 сентября 1914 года широко известный и почитаемый исследователь, гуманист и кос­мополит умер. Можно сказать, что Фортунатов стал одной из жертв первой мировой войны. Согласно его собственной воле, место последнего приюта ему отвели в Косалме. Там же была похоронена его жена Юлия Ивановна, умершая в 1921 году.

При жизни Фортунатовы поддерживали самые теп­лые и добрые отношения с населением Косалмы. В од­ном из своих писем академик пишет: «Вечером мы при­были в Косалму, и, как обычно, все население от мала до велика явилось приветствовать нас».

В Косалме и окрестных деревнях Фортунатов позна­комился с местными карельскими говорами. Об этом мы узнаем, например, из его предисловия к составлен­ному святозерским учителем М. Д. Георгиевским ка­рельскому словарю (1908), где отмечено, что рукопись упомянутого словаря он, Фортунатов, сверял преимуще­ственно в деревне Карельское (на местном людиковском говоре — Карьяйне).

Я много раз бывал в Косалме. 16 сентября 1972 го­да мы — моя жена и я вместе с нашим сопровождаю­щим Владимиром Рягоевым — на предоставленной в на­ше распоряжение автомашине филиала Академии наук возвращались из Падан в Петрозаводск. И в Косалме решили остановиться на несколько минут. Там мы уви­дели пожилую женщину, которая прибирала могилу Фортунатова и ставила цветы. Сначала мы просто по­наблюдали за ее усердной работой. Вскоре у нас про­снулось любопытство, и мы заговорили с нею. Выясни­лось, что женщину зовут Ольга Павловна Редина, что живет она в Ленинграде и является приемной дочерью Фортунатовых, которую эти бездетные супруги воспи­тывали с трехлетнего возраста. Ольга Павловна (по де­вичьей фамилии — Болтунова) родом из людиковской деревни Гомсельга, что недалеко отсюда, но, насколько мы поняли, родным языком она уже не владеет. Ольга Павловна проводила нас на то место, где стояла двух­этажная дача Фортунатовых. Здания больше не сущест­вует, а руины его заросли высокой травой.

Старая деревня Косалма была невелика — в 1905 го­ду в ней было всего 6домов и в них 40 жителей. Дерев­ня занимала на перешейке столь малую площадь, что большинство ее полей было разбросано по островам Кончезера. Рассказывают, что лошадей для полевых ра­бот приходилось часто переправлять по воде, и они на­учились смирно стоять в лодке. Об этом поведал косалмскому дачнику Яакко Ругоеву местный уроженец Сер­гей Михайлович Башов, который умер в 1978 году в возрасте 90 лет. Старик Башов поделился с любозна­тельным писателем и многими другими сведениями. На­пример, почему напротив Косалмы по самому берегу Кончезера торчат сотни свай? Объясняется дело так: на этом месте находилась большая пристань, с которой загружали в баржи добытую крестьянами озерную и болотную железную руду, чтобы доставить ее на Кончезерский медеплавильный и железоделательный завод. Или откуда в Косалме взялись липы (их даже занесло на ближние острова)? Причина же в том, что Косалма в прошлом была ямской и почтовой станцией, а в ста­рые времена на Руси было принято рассаживать липы по обеим сторонам трактов. Когда же Я. Ругоев пока­зал Башову помещенную в первом томе моих «Людиковских текстов» фотографию Косалмской ямской стан­ции, сделанную в 1916 году финским геологом Пентти Эсколой, старик на ней опознал свой прежний дом.

Фортунатовы свою дачу подарили сестре Сергея Ми­хайловича Башова Анастасии Михайловне, которая •была их второй приемной дочерью. Но после первой мировой войны, когда сгорела вся Косалма, огонь уни­чтожил и фортунатовский дом. Об Анастасии Михай­ловне известно, что после второй мировой войны она работала главным агрономом в Сортавальском районе, там в 1946 году купила себе маленький домик, который позднее перевезла в Косалму и с помощью брата по­ставила в центре деревни, на кончезерской стороне ули­цы. Умерла Анастасия Михайловна в 1962 году.

Сотню лет тому назад деревня Косалма оказалась под угрозой, что ее смоет в Укшезеро. Стефан Хуотаринен из Галлезера рассказал, что когда-то, еще маль­чишкой, слышал об этом событии. Тогда прорвало пло­тину, и воды Пертозера хлынули в Кончезеро, уровень которого начал угрожающе подниматься, потому что вода не успевала по узкому проливу стекать в Укшезе­ро. Жителям Косалмы грозила беда. Они принялись подпирать свои дома, привязывать постройки толсты­ми веревками. Словом, каким-то чудом эта маленькая деревенька, расположившаяся на скале, уцелела. Даже мельница сохранилась, только весь овес, который при­везли, чтобы смолоть, свалился в воду и испортился. Последним хозяином мельницы был Олексей Михайло­вич Башов.

По другим сведениям, косалмские дома все же смы­ло в Укшезеро при том наводнении.

Когда Кончезеро с его сотней островов осталось позади, дорога повела нас мимо маленького Габозера к санаторию «Марциальные воды». Вода здешних целеб­ных источников исключительно богата железом, по кон­центрации железа она, говорят, превосходит все прочие железистые минеральные воды Советского Союза, а их более шести тысяч. Известно, что лечебные свойства родника открыл в 1714 году крестьянин деревни Вида­ны, что на реке Шуе, карел-людик Иван Ребоев, рабо­тавший в то время на Кончезерском заводе. Серьезно болея, он, по совету какой-то старушки, начал пить во­ду из этого родника и вскоре выздоровел. О существо­вании такого чудодейственного источника Ребоев доло­жил начальнику завода, через которого известие дошло до самого Петра Великого. Царь приказал личному лекарю Блюментросту провести исследование воды. Бы­ли выполнены опыты по лечению больных внутренними болезнями солдат, и, поскольку результаты оказались явно положительными, царь сам отправился в 1719 году принимать воды, хотя Северная война еще была в раз­гаре. Убедившись в полезности источника, он решил по­строить тут же, в Железной долине (Раудорго),. собст­венный курорт. Как известно, Петр еще трижды приез­жал сюда лечиться — в 1720, 1722 и 1724 годах. За от­крытие источника царь наградил Ребоева обельной грамотой, освободив его от податей и от завод­ских повинностей, а также наделил земельным участком. Вокруг родника выросла небольшая деревня Дворцы.

После смерти Петра I .курортные строения обветша­ли и развалились. Сохранились лишь скромная деревян­ная церковь, построенная неподалеку от родника, а так­же деревянный домик, построенный в 1830 году; в нем сейчас располагается музей, рассказывающий об исто­рии курорта. Но память о целебных свойствах воды про­должала жить.

Новый этап в истории курорта наступил после вто­рой мировой войны. В 1964 году открылся санаторий «Марциальные воды», и рост его с той поры не прекра­щался.

В нескольких километрах от санатория, у самой до­роги, можно увидеть целую рощу свилеватой (карель­ской) березы — здесь, разумеется, устроен заказник.

Через Косалму ездили раньше любоваться знамени­тым водопадом Кивач. Стефан Сергеевич Хуотаринен, уже упоминавшийся выше, рассказывал, что в царское время знатные господа на пароходах добирались до Петрозаводска, затем на привезенных с собой четырех­колесных крытых экипажах доезжали до Косалмы, от­куда оставалось 12 верст до Кончезерского завода и еще 17 до Кивача. Отец Стефана Сергеевича, который часто подряжался возить господ дальше, к водопаду, вспоминал, как приезжала на Кивач царская семья и как, чтобы потешить высоких гостей, в водопад сверху пустили лодку с двумя большими соломенными кукла­ми, причем обе они были одеты по-настоящему — на одной, изображавшей кормчего, был мужской костюм, на второй, как бы сидевшей на веслах, — женский на­ряд. Издалека эти куклы выглядели совсем как живые люди. Когда же лодка опрокинулась и куклы исчезли в бурунах, царь и его свита засмеялись и поаплодиро­вали представлению.

Однажды в сентябрьское воскресенье 1972 года мне с женой удалось совершить поездку на Кивач. И мы видели, как зажатые в узкую скальную теснину мощ­ные массы сунской воды обрушиваются вниз пенистым водопадом. Природную красоту нарушает лишь лоток лесоспуска, но мы слышали, что скоро его уберут, и тогда водопаду будет возвращен первозданный вид.

Водопад Кивач и его окрестности по обе стороны ре­ки Суны объявлены заповедником. Его территория площадью 104 квадратных километра простирается на северо-восток до озера Сандал, на запад — до Мунозера, на юг — до Пертозера. Поскольку заповедник окру­жен еще защитным поясом двухкилометровой ширины, общая площадь охраняемой территории составляет 170 квадратных километров, или 17 тысяч гектаров. Растительный и животный мир заповедника богат и многообразен. Его природа представляет собой благо­датный объект для исследователей и вообще для всех друзей природы.

В Карелии есть немало городов; о некоторых из них хочется упомянуть.

На берегу Онего, в конце узкого и длинного залива, стоит город Кондопога. Он молод — только в 1938 ему был присвоен ранг города. Крупнейшее предприятие Кондопоги — целлюлозно-бумажный комбинат. Рядом с городом сохранилась старинная деревня Кондопога.

Обособленно от деревни, на скалистом мысочке, вдаю­щемся далеко в озеро, стоит построенная в 1774 году Успенская церковь, замечательный памятник древнерус­ской архитектуры, который нам удалось осмотреть в 1972 году.