— Ну, как мы их! — горячо шептал в ухо.

Так было хорошо на его руках. Остаться бы с таким другом навсегда.

Летчик посадил в кабину и сказал шоферу:

— Будь добр, браток, до самого Ростова довези парня.

Потом нагнулся к Коле, сунул за пазуху твердый сверток.

— Бывай, — потрепал по вихрам. — Будем живы — свидимся.

Хлопнула дверца, машина тронулась с места.

Прошло немного времени, как мальчик рассказал свою историю Михалкову — и вот добрая весть: начальник пехотного училища согласился принять мальчика на военную службу, воспитанником музвзвода. Это не боевое подразделение, но не просиживать же штаны за партой, когда война!

Ему выдали настоящую армейскую форму, стали обучать военному делу, музыке. Может, стал бы военным музыкантом, да снова случай вмешался. Встрял в стычку с мальчишками из соседней школы: не отступать же! А как возвращаться в училище с синяками на лице, в изодранной форме? Стыдно перед начальником, стыдно перед людьми, которые за него просили. Решил бежать на фронт. Он всем докажет!

На левом берегу Днепра в обыкновенной крестьянской хате спал на печи с открытым по-детски ртом рыжеватый подросток лет четырнадцати. Толстые щечки розовели от сна. Вот мальчик высвободил из-под одеяла руки, потер глаза и сел на постели.

В хате было пусто. Мальчик увидел только свою форму, аккуратно сложенную на скамье, да приставленный к стене автомат.

— Обманули! — вслух обиделся мальчик. — Снова обманули!

Он засуетился, заправляя сорочку в шаровары, хватая гимнастерку.

"Ну и комбат! Ну и Толкачев! Сколько раз обещал взять в наступление! "

На столе, прижатый гильзой, белел клочок бумаги: "Жуков! Найдешь на берегу сержанта Данченко, он тебя переправит на тот берег. Сам не вздумай. Толкачев".

"Пожалуйста, — продолжал сердиться Коля, — спаровали со стариком, чтобы помогал штабное барахло перевозить". С досадой забросил на плечо автомат и, застегивая на ходу шинель, заспешил на берег.

Низина была истолочена ногами и колесами. Дымились свежие воронки. Над высоким правым берегом вскидывались разрывы. К переправе тянулись войска. В небе кружились вражеские самолеты. Из голого кустарника по ним били наши зенитки. Бомбы падали в воду, вздымая ее тяжелыми зелеными столбами.

Едва нашел Данченко в сутолоке переправы. Тот готовил старую лодку затыкал тряпками многочисленные пробоины. Ему помогали двое ребят телогрейках, с трофейными автоматами за спиной, — местные партизаны.

— Что, адъютант, проспал? — пошутил один из них.

— Скоро туда? — пропустил мальчик колкость мимо ушей.

— Ач, якый скорый, — заметил другой партизан.

На середине Днепра их едва не перевернуло: столб воды взметнулся в нескольких метрах от борта. Лодка еще не ткнулась в песок, а Коля уже выпрыгнул со своим автоматом и полез по круче вверх. Партизаны отчалили за новым грузом, а Данченко остался под кручей со штабным имуществом.

— Ну, стреляный воробей! — грозил снизу Данченко. — Комбату пожалуюсь!

Мальчик выбрался наверх и исчез в кустарнике. Вдруг рыжий чубчик воспитанника снова появился над кручей.

— Товарищ сержант, немецкий танк идет!

Данченко схватил сумку с гранатами и, тяжело сопя, полез вверх. Едва отдышавшись, лёг рядом с мальчиком.

— Где танк? Ничего не вижу.

Из ельника выползали фашистские самоходные установки, за ними двигались автоматчики. Данченко озабоченно оглянулся.

— Прямо на штаб батальона идут.

Сержант умело связал вместе несколько гранат, подал Жукову запасной диск к автомату:

— На — и бегом через дорогу, стрелять по моему сигналу.

Коля, пригнувшись, побежал. Только устроился под деревом, как первая пятнистая самоходка показалась на лесной дороге.

— Жуков, отрезай пехоту! — вдруг услыхал Коля совсем не данченковский голос. Оглянулся: в кустах мелькнула знакомая фигура замкомбата Гурьева. С ним бежали еще несколько штабистов: вовремя спохватились.

— Гранатами! — распоряжался Гурьев. — Подпустить поближе! Огонь!

Коля прицелился и дал длинную очередь. Несколько фигур в грязнозеленых шинелях упали за деревьями.

— Ага, — криво усмехнулся мальчик, — не нравится.

Он снова прицелился. Упал еще один фашистский автоматчик, еще…

— За маму Марию! За дядю Колю! За шестое "ремесло"!

Коля нажимал спусковой крючок до тех пор, пока последняя гильза не упала в порыжевшую траву. Сменил диск, оглянулся: несколько штабных офицеров, связисты, ездовые били по самоходкам и пехоте дружным огнем, точно бросали противотанковые гранаты.

У Коли уже не было перед танками былого страха, который он испытал в своих первых боях под Сталинградом. Там он ползал в сугробах по переднему краю, передавая распоряжения, и танки, которые он видел в некотором отдалении, казались ему жуткими, из старых детдомовских сказок черепахами. Потом он видел перепаханное поле боя и понял, что больше для него сказок не существует. В тех глубоких колких сугробах Колю ранило в ногу, он попал в Камышинский госпиталь, в одну палату со старшим лейтенантом Толкачевым, прозвавшим его "стреляным воробьем". Потом опять передовая. Курская дуга. Сотни горящих фашистских машин. Мальчик убедился: танки легко загораются. Надо только метко бить. Вот и сейчас вспыхивали от гранат немецкие самоходки. Одна взорвалась совсем близко. Колю отбросило взрывной волной, он потерял сознание.

Снова Жуков попал в Камышинский госпиталь.

— Стреляный воробей! — удивилась военврач Волкова. — Ух ты, две медали "За отвагу"!

Воспитанника поместили в офицерскую палату. Он быстро поправлялся, набирался сил; помогал поварам, ездил в деревню за овощами.

Провожать мальчика вышел весь госпиталь. Коля едва поднял вещмешок, столько подарков положили.

— Счастливо, — желали маленькому солдату.

И снова шел мальчишка по долгим дорогам большой войны…

Иосиф ШИМАНСКИЙ НАГРАДА ЗА ПОДВИГ

Иосиф ШИМАНСКИЙ

НАГРАДА ЗА ПОДВИГ

Беседа давно закончилась, а мальчишки и девчонки не расходились. Они тесным кольцом окружили Владимира Константиновича Зенкина, бывшего воспитанника танкового батальона. Вопросы сыпались градом. И казалось, что им не будет конца:

— Скажите, а вы стреляли из танка?

— А как вы взяли в плен немецкого офицера?

— Мальчишки они всегда мальчишки. Даже на войне, — отвечал ветеран. — А мне ведь тогда было всего двенадцать лет. Стояли мы на привале, приводили боевые машины в порядок. Меня старшие отпустили погулять. Не знаю как, но я оказался на позициях немцев. Огляделся — и вижу: легковая машина, а в ней офицер спит (как потом выяснилось, пьяный был). Тут я и решил угнать машину вместе с офицером. Важная птица была, из штаба. Пригодились секретные документы нашим войскам перед наступлением…

Ребята слушали — и удивлялись. Как это он в двенадцать-тринадцать лет воевал вместе со взрослыми, переносил все Тяготы и невзгоды опасных фронтовых дорог? Рассматривали пожелтевшие фотографии военных лет и снова задавали вопросы:

— А с кем это вы на фотографии рядом стоите?

— Я стою рядом с Маршалом Советского Союза Георгием Константиновичем Жуковым. В Берлине это было.

— А это кто? Такой молодой, и столько наград?

— Мой командир Герой Советского Союза Владимир Александрович Бочковский. В ту пору ему было всего двадцать.

Однажды, уже в дни штурма Берлина, Володя спас своего командира. Вот что рассказывала об этом армейская газета:

"В период боев наш воспитанник Владимир Зенкин все время находился в экипаже командира батальона, помогал экипажу обслуживать танк… 16 апреля 1945 года, когда батальон выполнял боевую задачу по прорыву обороны противника на подступах к Берлину, был тяжело ранен командир батальона Герой Советского Союза гвардии капитан Бочковский. Заметив это, Владимир Зенкин под огнем оказал ему медицинскую помощь. Через несколько минут Зенкину поручили передать приказ командирам рот о развертывании танков в боевой порядок для начала атаки. Предстоял бой за высоту. Выполняя это приказание, он добрался до командиров рот и передал приказ. Владимир обеспечил выполнение боевой задачи. За этот подвиг Зенкин награжден медалью "За отвагу".

Короткая газетная информация не рассказала о том, как, перевязав офицера, Володя нашел танк, привел его к раненому и на нем отправил комбата в тыл.

В течение двадцати лет Владимир Константинович Зенкин ничего не знал о своем командире. Помогли журналисты. В журнале "Огонек" был опубликован очерк "История одного танкиста", посвященный славному боевому пути Героя Советского Союза гвардии капитана Владимира Александровича Бочковского. В нем упоминалось и о героических действиях Зенкина. Вот тогда-то и свиделся Владимир в столице с Бочковским и со многими другими друзьями-однополчанами.

Сейчас Владимир Зенкин живет в Находке. Он рыбак. Сотни миль прошел штормовыми морскими дорогами. А океан, как известно, покоряется только мужественным, сильным духом людям.

Мануил СЕМЕНОВ ВСТРЕЧА ЧЕРЕЗ ДЕСЯТИЛЕТИЯ…

Мануил СЕМЕНОВ

ВСТРЕЧА ЧЕРЕЗ ДЕСЯТИЛЕТИЯ…

Это было ранней весной сорок второго года. Мне довелось присутствовать на слете героев битвы под Москвой. Велико же было мое удивление, когда среди участников той встречи увидел мальчика двенадцати-тринадцати лет в красноармейской форме и с новеньким орденом Красной Звезды.

Я спросил юного орденоносца:

— Как тебя зовут?

Он вытянулся, щелкнул каблучками сапожек и четко доложил: