Мне кажется, что перед лицом смерти мы легче выбираем правильную сторону, сторону вечной жизни. Нам дается помощь в том, чтобы увидеть жизнь усопшего, его отношения, семью, проблемы, — с той легкостью, которая открывает истинный смысл. Смерть заставляет нас сделать шаг, потому что, разделяя страдание, разделяя точку ухода, мы на мгновение, на день, может, на три дня получаем способность видеть вещи в перспективе Бога, в перспективе вечности.

Разве «Рай» Данте — не попытка такого взгляда? Данте после утраты самого дорогого для себя в мире, Беатриче, сумел сохранить это видение, оно стало его жизнью, он попытался именно так посмотреть на всю свою жизнь и испытал такое сострадание к себе и к нам, что возжелал проделать этот путь с нами. Он как бы говорит нам: «Я сделал свой шаг, я смог занять правильную сторону, и я хочу, чтобы вы научились жить так же, чувствуя истинный вес, потому что это — совсем иная жизнь, это — рай, это жизнь мира иного в нашем земном мире». Не надо ждать, когда кто-то умрет, не надо ждать землетрясения, инфаркта и рака, чтобы увидеть все с правильного ракурса. Есть и другие пути, можно себя воспитать (кто-то заметил: либо инфаркт, либо воспитание, но, может быть, инфаркт — это тоже способ воспитания).

Простите мне такое личное отступление, но если бы я не рассказал вам всего этого перед началом чтения песни одиннадцатой, мне бы казалось, что я вас обманываю.

Несколько замечаний, чтобы было легче погрузиться в текст.

Святой Франциск родился в 1182 году и умер в 1226-м, то есть за сорок лет до того, как родился Данте (1265). История его жизни — не только церковное, но и важное общественное явление (вспомним Капитул Рогожек[221], на который собралось более пяти тысяч братьев, ведь дело происходило еще только в 1221 году), память о нем во времена Данте была еще очень свежа.

О святом Франциске во времена Данте говорят и спорят не только в религиозном контексте, но и с точки зрения культурной и общественной жизни. Полемика о бедности, о том, что значит быть бедным, во времена Данте была все еще очень остра, именно в это время происходит разделение на два течения, по-разному интерпретирующих учение и харизму святого Франциска: так называемых конвентуалов и спиритуалов.

Течение конвентуалов полагало, что бедность — это не обязательно нищета, это не полное отвержение собственности, но то, как ты распоряжаешься имеющимся. А спиритуалы самым радикальным образом утверждали, что бедность — это необладание, не владение никакими благами — ни в личной, то есть каждого брата по отдельности, ни в коллективной, то есть общины, собственности. По их мнению, у общины не должно было быть ни дома, ни монастыря, ни земли — ничего вообще. Бедность, доведенная до крайности. Этот спор был очень ожесточенным, в него вмешался даже Папа Иоанн ХХII, вставший в 1223 году на сторону конвентуалов, то есть на защиту такого видения бедности, общекатолического видения (которое и я разделяю), которое не предполагает буквальной нищеты. Бедность — не для убожества, а для того, чтобы использовать то, что дает Бог, в истинных и правильных целях, то есть во славу Божью.