Хоть Толстой был отлучен, но раз пришел в Скит, иначе нельзя. У калитки стоял, а повидаться так и не пришлось. Спешно уехал... А жалко... Как я понимаю, Толстой искал выхода, мучился, чувствовал, что перед ним вырастает стена, — старец Варсонофий помолчал, потом добавил. — А что из Петербурга меня посылали в Астапово, это неверно. Хотел напутствовать Толстого: ведь сам он приезжал в Оптину, никто его не тянул”»352.

«Осень». Оптинская смута и кончина старца

«Осень». Оптинская смута и кончина старца

Приступая к последней главе жития старца Варсонофия — осени его жизненного пути — невольно напрашивается предварить оную этими простыми стихами, написанными им еще в годы его затвора, в 1902 году. Будучи человеком одаренным, он не был лишен способности писать стихи. Но только малая доля посмертного издания (1914)354 находится в нашем распоряжении. Однако, применяя лирический образ багряной осени к последним грустным годам жизни Старца, мы отнюдь никак не разделяем мнения автора «Оптиной Пустыни», издание YMCA355, что якобы после кончины старца Амвросия наступает осеннее увядание благодати старчества в Оптиной Пустыни. Протоиерей С. Четвериков ошибается, когда говорит, что после о. Амвросия старчество хотя и «не угасло, но не имело прежней силы и славы»356.

Эту ошибку повторяют с его слов и современные агиографы, в том числе и профессор Игорь Смолич в своем обширном труде на немецком языке: «Russisches Monchtum» (Wurzburg, 1953).

Всю силу и полноту благодатных дарований имели и последующие старцы. К этому убеждению приходишь хотя бы при ознакомлении с жизнеописанием старца Иосифа, непосредственного ученика и преемника о. Амвросия. Всею полнотою «славы» и незыблемого авторитета пользовались среди верующих также и другие старцы, например о. Варсонофий, которого почти замолчали наши агиографы, также о. Нектарий. Уменьшились не «сила и слава» старцев, а число верующих.

Возникновение оптинской смуты берет начало с далеких времен, а именно с момента кончины великого старца о. Амвросия.

Калужский епископ Виталий был враждебно настроен по отношению к покойному старцу Амвросию из-за своего непонимания сущности старчества. Как было сказано, он намеревался вывести насильно из Шамордина о. Амвросия, который там отдавал свои последние силы на созидание этой обители. И застал Старца в гробу.

Такое непонимание постигло и старца о. Анатолия. Это было делом «ревностных» лиц из мирян, которые опасались за судьбу о. Иосифа. Действительно, в эту минуту положение о. Иосифа не имело твердой почвы под ногами, подобно той, какой пользовался о. Амвросий, несмотря на то, что считался по болезни на покое. Его «начальник», о. Анатолий, с благоговением стоял перед ним на коленях и считал себя его учеником. Теперь же отношение к о. Иосифу во многом зависело от о. Анатолия — начальника Скита.