Нас разместили в вагоне второго класса и разрешили иметь при себе ящики с ризницами, ибо мы заявили, что признаем неудобным помещать их в багаже.

В пути нигде не останавливались, следуя, таким образом, безостановочно с 13 апреля по 2 мая — 19 суток. Только пришлось переждать несколько часов при переправе через озеро Байкал — на пароходах. Там мы встретили министра путей сообщений, князя Хилкова, временно проживающего в Иркутске. 25 апреля наш поезд повстречался с другим, на котором отправляли в Россию пленных японцев, в числе 182 нижних чинов и 18 офицеров. Видели их мы только на ходу в окна вагонов. Почти одновременно следовал с нами воинский поезд с сибирскими казаками. Нам сказали, что за ними следуют оренбургские и уральские казаки, в числе восьми полков и двух конноартиллерийских батарей (две дивизии). Донесся слух о первом нашем сражении на реке Ялу.

28 апреля прибыли в Маньчжурию. На границе — станция, и называется также Маньчжурия. Здесь также встретили задержку: совершалась пересадка. В первый раз мы увидели китайцев. Это все рабочие. С русскими китайцы живут мирно, и русские им нравятся. От станции Маньчжурия дорога, на всем протяжении ее до города Харбина, 85 верст, уже охраняется войсками — разъезжают конные солдаты и казаки. Незадолго до нас изловили японцев, которые хотели взорвать тоннель железной дороги у Хингана, во время хода поезда в 40 вагонов с войсками. Бог спас — взрыв последовал после проследования поезда. Всех их судили военным судом и повесили в Ляояне. На станции Маньчжурия обрадовала нас весточка об удачном нападении на японцев генерала Ренненкампфа с двумя полками казаков, причем японцы понесли страшные потери (семь тысяч).

Первый китайский город на пути нашем был Хайлар; но мы его не видели, ибо поезд стоял часа два, не более, а до города было семь верст. Около него строится русский город — пока небольшое селение. Все китайские власти остались в городе, и до сих пор там живет губернатор — дзянь-дзюнь. Но войска все выведены внутрь Китая.

Утешил нас вид русских церквей на станциях Сибирской железной дороги. Кругом пустыня. Но вот — церковь, и вокруг нее группируется несколько, десятка два-три, домиков. Это Русь Святая в маленьком виде. И светло и отрадно становится на душе. В Харбине с вокзала мы все проехали в здание Красного Креста, где нас приютили и оказали радушный прием. Разместили в номерах и согласились давать рыбную и молочную пищу. Жизнь в Харбине вообще недорога. Рыбы в изобилии, но только дорога. Русский Харбин расширяется, и его можно сравнить с любым небольшим уездным городом. Есть в нем три церкви, деревянные, служба совершается ежедневно».