Время отца Александра было расписано по минутам: ранний подъем, служба, исполнение треб, беседы с людьми, поездки в Москву на лекции, возвращение домой, ответы на письма, работа допоздна над «Словарем по библиологии» и новыми статьями. При всей этой многократно возросшей нагрузке у отца Александра по-прежнему не было ни постоянной машины, ни водителя для преодоления расстояния от Новой Деревни до Москвы и Семхоза. Конечно, те из прихожан, у кого была своя машина, старались возить батюшку в Москву на выступления и по нескольким адресам для посещений больных, но такая возможность была не всегда. Электричка оставалась для него основным и наиболее надежным видом транспорта…

И всё же новый регламент касался главным образом тех людей, которые, забывая об окружающих и об обстоятельствах жизни батюшки, могли часами рассказывать ему о своих проблемах. «Изредка я посещаю один дом, где отец Александр бывал часто, — вспоминает Ольга Ерохина. — Там за стеклом книжного шкафа его летящим почерком записка: „В 16.00 настойчиво постучитесь ко мне“. Хозяйка рассказала мне историю этой записки. Она ждала разговора у его кабинета, где кто-то очень долго сидел и не выходил. Вдруг распахивается дверь, отец Александр протягивает ей эту бумажку, и дверь снова закрывается. Выждав до 16.00, она стучит в дверь, отец говорит посетителю: „Ну вот, мне пора…“». (Случай комический, но как по-иному читается сегодня его: «…настойчиво постучитесь ко мне», как обнадеживающе звучит!)

В то же время ни у кого из прихожан ни на минуту не возникало чувство покинутости. Отец Александр при любой степени занятости продолжал заботиться о своих духовных детях и поддерживать евангельские группы, бывая в каждой из них минимум раз в год. Количество оглашаемых и крещаемых в Новой Деревне людей также возросло в несколько раз, но подготовка к крещению каждого из чад шла своим чередом. В этот период отец Александр начал подготовку к строительству крестильни рядом с храмом, в которой планировалось разместить лекционный зал и помещение для воскресной школы.

«Однажды мы шли через подмосковную рощицу, направляясь на дачу к одному из прихожан, — вспоминает Андрей Тавров. — Я оказался рядом с отцом Александром. Я обрадовался — побыть с ним наедине становилось большой редкостью, он был осаждаем людьми. Он увидел мою радость и, видимо, быстро понял мое состояние. „Вы можете думать, Андрюша, что если мы с вами стали реже видеться, то я о вас не думаю или не помню. Но это не так. Вы у меня все и всегда вот здесь. — И он положил обе ладони себе на грудь. — Всегда, каждую минуту, все до одного“».