Он не ошибся: место действительно оказалось «хлебным» и, понимая, что работать ему позволят лет восемь-десять, не больше, Белокобыльский решил в оставшиеся годы скопить себе средств на безбедную старость. Выработав очень выгодные схемы, из которых оказанная Ивану Сергеевичу «помощь» носила самый безобидный характер и была сделана большей частью из родственных соображений (Иван Сергеевич являлся двоюродным братом его супруги), Белокобыльский упорно откладывал большую часть денег, которые получал в виде взяток, так что вскоре сумел приобрести еще одну квартиру и сформировать очень солидный счет в банке. Детей у них с женой не было и по планам Белокобыльского доход от сдачи в аренду квартиры и накопленных средств им двоим вполне должно было хватить до конца жизни; но в то самое время, когда он уже всерьез подумывал оставить работу, в мире разразился финансовый кризис. Рубль сильно подешевел, в обществе начали муссироваться слухи о его скорой девальвации и Белокобыльский не на шутку обеспокоился за сохранность своих сбережений. За свою долгую жизнь он не раз уже переживал обесценивание национально валюты и не понаслышке знал, как миллионные счета, еще вчера делавшие своих владельцев состоятельными богачами, в одночасье превращались в сочетание бессмысленных цифр, обналичив которые можно было купить разве только палку колбасы да бутылку водки. Хорошо помня события прошлых лет, Белокобыльский озадачился вопросом, куда можно было бы вложить накопленные за последние годы деньги, и довольно скоро пришел к выводу, что самым надежным приобретением в условиях кризиса будет недвижимость. Он остановился на том, чтобы купить участок земли в каком-нибудь новом престижном и перспективном коттеджном поселке, планируя через год-два, когда ситуация в экономике стабилизируется, выгодно продать его, и в марте приобрел себе такой участок, вложив в него большую часть своего банковского счета. С тех пор прошло уже восемь месяцев и, казалось бы, ничего не предвещало беды, но четыре дня назад Белокобыльский получил по почте копию решения суда, разом поставившего его планы, все его будущее под угрозу. Согласно этому решению расположение коттеджного поселка, где он приобрел участок, было признано судом незаконным, все постройки подлежали немедленному сносу, а земельные участки — конфискации в государственное владение.

Известие ошарашило Белокобыльского. За прошедшие восемь месяцев не было и недели, чтобы он не возвращался мыслями к своему приобретению: думая об участке утопал он в грезах, представляя как, уволившись, выгодно продаст его и отправится с женой в кругосветное путешествие; порою же наоборот мечтал он продать одну из квартир, а на участке выстроить небольшой уютный дом, в котором будет вместе с супругой доживать свой век, по утрам рыбача в близлежащем озере, а по вечерам устраивая пикники или походы по гостям. Самые разные мысли посещали Белокобыльского, но каковы бы не были его представления о будущем, именно участок являлся в них ключевой составляющей, и известие о переносе коттеджного поселка стало для него настоящим ударом. Боясь даже на секунду принять прочитанное, на следующий же день он направился в суд с неистовой надеждой в душе услышать, что произошло досадное недоразумение, нелепый розыгрыш, да что угодно, главное — написанное в уведомлении не могло быть правдой. Однако вопреки чаяниям Белокобыльского в суде ему подтвердили каждое слово, предоставили оригинал судебного заключения, ознакомили с огромным делом в восьми томах и разъяснили, что прилегающая к озеру территория является природоохранной зоной, что согласно законодательству на ней не может быть осуществлено никакого строительства, что коттеджный поселок размещен незаконно и, следовательно, подлежит сносу. Совершенно обескураженный Белокобыльский не мог сдержать чувств: он кричал, возмущался, угрожал, ругался и негодовал, делая это сначала на помощников судьи, а после и в адрес самого служителя фемиды. Впрочем, периодически он возвращал себе самообладание и, будучи неплохим юристом, приводил вполне убедительные контраргументы, основанные на том, что его участок был оформлен в собственность, и сделка проводилась в департаменте недвижимости, а значит, под контролем государственных органов; но все его стройные логические размышления раз за разом тонули в двусмысленных и невнятных разъяснениях судьи, и тогда Белокобыльский опять взрывался, кричал, возмущался, угрожал, ругался и негодовал.