В зависимости от того, как проходит суд, душа отправляется либо на небеса, либо в преисподнюю, которые Коран описывает в ярких, конкретных и чувственных образах. Правоверные в массе считают их реально существующими местами – возможно, это неизбежное следствие таких описаний. На небесах нас балуют фонтанами, прохладной тенью и девственными гуриями в садах, у которых протекают реки; а также коврами, подушками, золотыми кубками, обилием яств и напитков. В преисподней – горящие одежды, кипяток и гной, железные молоты и пламя, от которого рассыпаются скалы. Утверждение, будто бы все это лишь символы посмертных миров – которые было бы правильнее рассматривать как посмертные состояния опыта, – не объясняет их; однако цель книги – представить загробную жизнь с помощью настолько ярких образов, чтобы «к этим словам склонялись сердца тех, которые не верят в Последнюю жизнь» (6:113). Отчетливость контраста между небесами и преисподней предназначена для того, чтобы вывести слушателя/читателя Корана из духовной летаргии, вызванной гафла – забвением.

Это средство действует в периоды духовного пробуждения и возрождения. В нынешние времена оно может оказаться менее эффективным для озабоченных мирскими делами мусульман. В защиту аллегорических толкований этих образов прогрессивные мусульмане приводят сам Коран: «Есть ясно изложенные аяты, составляющие мать Писания, а также другие аяты, являющиеся иносказательными» (3:7). Менее материалистические представления о рае также подкреплены утверждением Мухаммеда о том, что для благословленного «видеть лик Бога ночью и утром – счастье, превосходящее все телесные удовольствия, как океан превосходит каплю пота»[196]. Различающиеся толкования имеют в основе убеждение, объединяющее всех мусульман и касающееся загробной жизни, – согласно ему, каждой душе предстоит держать ответ за свои земные поступки, и ее дальнейшая судьба зависит от того, насколько усердно она исполняла заповеди Бога. «Каждому человеку Мы повесили на шею его деяния (сделали их неразлучными с ним). А в День воскресения Мы представим ему книгу, которую он увидит развернутой» (17:13).

И заключительный момент: если создается впечатление, что все эти разговоры о суде слишком усердно наделяют Бога ролью карателя, можно обратиться к аятам Корана, которые всецело исключают прямое участие Аллаха. В них души судят себя сами. Что сжигает смерть, так это своекорыстные оправдания, вынуждая человека со всей объективностью увидеть, как именно он прожил свою жизнь. В бескомпромиссном свете этого видения, где уже не остается темных и скрытых углов, сами поступки всплывают в обвинение или подтверждение. Как только «я» оказывается извлеченным из владений лжи, обманы, которыми оно защищалось, вспыхивают как пламя, а жизнь, которую оно вело, становится подобием одежды Несса.