Второе неизменное обязательство человека возвращает нас к названию самой религии. В первых абзацах этой главы мы узнали, что «
Мысли о капитуляции так нагружены военным подтекстом, что требуется сознательное усилие, чтобы заметить: эта капитуляция или предание может означать беззаветное стремление отдаться – делу, дружбе, любви. Уильям Джеймс показывает, насколько центральное место предание такого рода занимает в религии в целом.
По большому счету, мы в итоге абсолютно зависимы от вселенной; и в ходе жертвоприношений и капитуляций того или иного рода, намеренно изученных и принятых, нас притягивают и помещают в наше единственное постоянное положение покоя. Теперь в этих состояниях души, не дотягивающих до религии, капитуляция представляется как навязывание необходимости, а жертвы приносятся в лучшем случае безропотно. И напротив, в религиозной жизни капитуляция и жертвоприношение пользуются позитивной поддержкой: даже необходимые уступки добавляются для того, чтобы увеличилось счастье. Таким образом, религия делает простым и приятным то, что в любом случае необходимо[194].
К этому отчету о достоинствах капитуляции можно добавить в исламской манере, что быть рабом Аллаха значит быть свободным от прочих форм рабства: к тем, которые ведут к деградации – таким как пребывание в рабстве у алчности, или у беспокойства, или у стремления к личному статусу. Здесь полезно также заменить слово «капитуляция» другим – «преданность»; ибо вдобавок к отсутствию ассоциаций с военным делом преданность предполагает скорее движение к чему-либо, нежели отказ от чего-либо. В таком прочтении ислам предстает как религия, цель которой – полная преданность; преданность, в которой ничто не скрыто от божественного. Это объясняет, почему Ибрахим (Авраам) является определенно наиболее значимой фигурой Корана, ведь он прошел высшее испытание на готовность пожертвовать родным сыном, если понадобится.